- Как же ты отыщешь здесь свою Настеньку? - шёпотом спросил я.

Фомич только плечами в ответ беспомощно пожал, судя по всему, его самого мучил тот же самый вопрос.

И тут я уловил мерный плеск воды где-то в полумраке.

- Вода! - удивленно заметил я, толкнув Фомича.

Мы пошли на эти звуки. Шагов наших не было слышно. По-настоящему мёртвая тишина висела вокруг нас.

Вода показалась внезапно, словно кто-то перед самым нашим носом расстелил эту тяжело и медленно бегущую куда-то водяную дорогу. Но вот что странно: плеск прекратился. Река, довольно широкая, текла совершенно бесшумно. Мерно катились её черные тяжёлые волны. Другой берег отсюда не было видно, как мы ни вглядывались. Он надёжно скрывался в белёсом тумане.

Неожиданно прямо на нас из этого тумана выплыла лодка и ткнулась в берег.

В лодке сидел сгорбленный старик, с большой косматой белой бородой до пояса, лысый, с веслом в натруженных руках.

- Ты кто? - спросил его Фомич.

- Лодочник, - шевельнул мохнатыми белыми бровями старик.

- А что возишь?

- Не что, а кого, - поправил Лодочник. - "Что" здесь не возят. Здесь это никому не нужно. Ничего никому не нужно. Души перевожу в Царство Мертвых...

- А мы где? Разве не в Царстве Мёртвых? И кто это в таком случае? спросил Фомич, указав на медленно летящие мимо нас в молочном тумане тени.

- Это? - прищурился Лодочник. - Это так... Ну, вроде как тоже Души. Только неприкаянные.

- Как это? - спросил я.

- Да вот так у них получилось, - нехотя пояснил Лодочник, нетерпеливо перекладывая вёсла. - Никакие это... Потом поймёшь...

- Перевезёшь нас? - спросил Фомич, присаживаясь перед лодкой на корточки, стараясь заглянуть старику в глаза.

- Вас? - он надолго задумался, глядя в чёрную воду.

За то время, пока он смотрел, пока он думал, я успел хорошо его рассмотреть: на нём была длинная до пят холщовая рубаха, ужасно ветхая и грязная. Ноги босые, с шишками и синими верёвками расширенных вен. На худой жилистой шее торчала голова, длинная и вытянутая кверху. Вокруг лысины росли реденькие пучки и колечки тонких седых волос. Над маленькими и хитрыми глазками висели кустами седые бровки. Прямо из них произрастал длинный крючковатый нос, нависавший так низко, что Лодочник забавлялся тем, что когда думал, трогал его над нижней губой языком. Усов у него не было, но зато вокруг острого подбородка весело кружилась белая борода, спадая клочьями на грудь.

- Вас я могу перевезти на другой берег только за взятку, - вздохнул наконец, с явным сожалением расставаясь со своими мыслями, Лодочник.

- А разве можно за взятку перевозить?! - вкрадчиво спросил я. - Ты же на службе! Это называется коррупция!

- Может, и так оно называется. Мне всё едино, - уныло согласился Лодочник. - Только если не дадите мне взятку, или коррупцию, то останетесь здесь. Кроме меня, Фомич, некому будет тебя в этом Царстве Мёртвых к твоей Насте через реку перевезти. А Живых я вообще не имею права возить.

Я хлопнул себя по лбу и побежал обратно к входу.

Трёхголовый Пёс сидел и облизывался всеми тремя головами.

- Съел?! - заорал я на него.

- Сожрал! - подтвердил Пёс с удовольствием.

- Что ж ты, зверюга, наделал?! - набросился я на обжору. - Тебе оставили на временное хранение существо...

- Да не ел я никакого существа! - обиделся Пёс, огорчившись всеми тремя головами. - Я муху съел!

- Какую там муху ты съел?! - закричал я на него, возмущённый таким наглым враньём. - А где же наш залог, который мы тебе оставляли? Где Кощей Бессмертный? У тебя брюхо вон какое круглое!

- Муха в лягушке была, - стали объяснять мне головы, перебивая одна другую. - Лягушка некоторым образом находилась в цапле, цаплю проглотил орёл, орёл оказался во льве.