Шедоу кивнул.

– Было бы странно, если бы ты не нашел времени заглянуть к нему.

Дабы усыпить бдительность тех, кто подозревал о том, что его приезд в Англию связан отнюдь не с его невинным хобби, Нилс отправился по указанному в письме адресу. Бенджамин Шеренски жил неподалеку от Реджент-парка, и дом его служил ему также и офисом. Этот район разрастался так быстро, что картографы не успевали за строителями. Нилсу район нравился – ровные улицы с домами в колониальном стиле, вполне приятные для глаза, несмотря на некоторое однообразие архитектуры.

Бенджамин Шеренски, русский по происхождению, был, как и его соотечественники, не склонен к церемониям. Он сам открыл Нилсу дверь и просиял улыбкой, обрадовавшись американцу как старому другу.

– Заходи, заходи. Не думал, что ты так быстро откликнешься на приглашение, но нюх, смею сказать, тебя не подвел.

Продолжая приговаривать, Шеренски повел гостя в комнаты, поглаживая салфетку, что была засунута за воротник.

– Я сейчас как раз ем борщ. Составь мне компанию.

Стол был накрыт в небольшой, но очень светлой и уютной комнате, и прислуживала им хорошенькая приветливая девушка. Борщ темно-красного, почти бордового цвета источал аромат. Нилс кивнул, когда ему предложили добавить в борщ сметаны, которая оттеняла как цвет, так и вкус блюда, в которое к тому же был добавлен мелко порубленный чеснок.

Какое-то время мужчины ели молча. Нилс закончил есть первым и искренне признался, что давно уже не получал такого удовольствия от еды.

Шеренски в ответ лишь усмехнулся. Он был мужчиной крепким, плотным, но не толстым, с темными волосами и гладкими упитанными щеками. На первый взгляд он мог показаться человеком мягким и слабохарактерным, но думать так было большим заблуждением.

– Учитывая то, что борщом ты мог лакомиться только у меня, знатоком в этом вопросе тебя назвать нельзя. Кухарка моя выписана из самого Санкт-Петербурга. Денег плачу ей немерено, но есть за что.

Нилс грел руки о стакан горячего чая с лимоном.

– Сколько лет назад мы виделись в последний раз? Два года или три?

– Три, – ответил Шеренски. – В Вашингтоне. Ты купил у меня венецианский меч.

– Отличная вещь.

– Это так. Они знали толк в стали, эти венецианцы. – Русский оторвал взгляд от борща и усмехнулся. – Но на этот раз у меня есть для тебя кое-что получше. Гораздо лучше.

Нилс старался не проявлять чрезмерного интереса, но Шеренски был хорошим психологом, и провести его мог далеко не каждый. Хозяин встал из-за стола.

– Как только я его увидел, сразу вспомнил о тебе. Ну, допустим, это не совсем так. В тот момент, когда я его увидел, я подумал: наконец. Я столько за ним охотился, ориентировался в основном по слухам. Но потом я действительно подумал о тебе.

– Спасибо, я очень тебе признателен, – искренне ответил Нилс.

– Нет, на самом деле. Ты никогда себе не простишь, если упустишь эту вещь. Но, довольно, сам взгляни.

Он повел гостя на цокольный этаж, в комнату, высокие окна которой были закрыты узорчатой кованой решеткой. При виде такой у самого опытного вора опустятся руки. Свет, проникавший сквозь прутья, падал на коллекцию оружия, равной которой не было в мире. Ружья, сабли, мечи и шпаги свисали со стен, возлежали на шелковых подушках на деревянных постаментах, самые мелкие экземпляры находились в стеклянных футлярах. Таким арсеналом вполне можно было вооружить армию средних размеров. И даже две. Нилс представил себе, какое впечатляющее зрелище могли представлять две вооруженные из арсенала Шеренски армии, ведущие бой прямо здесь, на краю парка, и улыбнулся своим мыслям, вполуха слушая пояснения хозяина, и тут он увидел его.