То ли из-за счастливого неведения юности, а скорее из гуманного желания избавить всех от неловкости Люк предложил сыграть в бильярд.

– Если вы не возражаете, – обратился Нилс к Амелии, вставая из-за стола следом за Андреасом, Марком и Люком.

– Конечно, нет! Я люблю бильярд, – к его удивлению, заявила Амелия и присоединилась к мужчинам.

Жизнь не устает преподносить уроки – только учись. И сегодняшний вечер был очередным наглядным подтверждением этой истины.

Рано или поздно за самонадеянность приходится расплачиваться. Нилсу же был преподан хороший урок много лет назад, и ему казалось, что он пошел ему впрок, но одного урока, видно, было мало.

Амелия наклонилась чуть ниже, чуть дальше протянула стройные руки, чуть изменила позу, слегка вильнув бедрами под светлыми кружевами, и коснулась кием шара. Шар ударился о ближайший угол, задел единственный оставшийся шар, который оттолкнулся и, покатившись по зеленому фетру стола, в аккурат угодил в лузу.

– Красиво, – пробормотал Нилс.

Она выпрямилась, поправила волосы и усмехнулась.

– Признайтесь, вы удивлены.

– Совсем нет. Я знаю довольно много женщин, которые играют в бильярд. – Он не стал упоминать о том, что это за дамы. – У нас в Америке играть в бильярд модно.

– Но готов спорить, что так хорошо они не играют, – вступился за сестру Андреас, расставляя шары вновь. Шаров было всего два, три, считая тот шар, по которому наносится удар кием. Цель игры – загнать в лузу оба шара с одного удара. Игра шла быстро. За два часа Нилс успел выиграть раз пять, и Андреас заработал столько же очков, Люк и Марк – по три. На счету Амелии оказалось значительно больше очков, чем у других.

– Может, и нет, – с отсутствующим видом ответил Нилс, который был слишком занят тем, что смотрел на Амелию.

Она раскраснелась, была счастлива и с решительным видом натирала мелом кончик кия.

Взгляды их встретились и не могли разбежаться. В наступившей тишине он видел, как к щекам ее, плечам и шее прихлынула кровь. Как мгновение спустя, став неестественно бледной, она опустила кий.

– Вы должны простить меня, господа. Я устала. Оба брата ее нахмурились, но вопрос задал Андреас.

– Мелли, с тобой все в порядке?

– Да, все замечательно. Просто день был долгий.

Улыбнувшись на прощание братьям, и послав долгий взгляд Нилсу, принцесса Акоры покинула праздник. Выйдя из бильярдной, Амелия остановилась, прислонилась к стене и, закрыв глаза, сделала глубокий вдох. Сердце ее билось часто-часто, а в голове была какая-то странная, неестественная легкость.

Она не могла этого вынести. Она бы предпочла претерпеть унижение перед лицом своей семьи, чем признать, что один взгляд Нилса Вулфсона так на нее действует.

Конечно, все это полный абсурд. Она считала себя вполне разумной женщиной. Пусть этот американец привлекателен, кто спорит, но не может же она вести себя словно пустоголовая школьница!

Вернее, ей очень хотелось думать, что она сможет вести себя по-другому.

В том состоянии, в котором она находилась, уснуть ей все равно бы не удалось, и тесные стены девичьей ее отнюдь не прельщали. Вместо того чтобы пойти к себе, она прошла через зал со сводчатым потолком, откуда на нее взирали гипсовые херувимы, затем по длинному коридору на террасу, выходящую на ту сторону, где находился французский сад. И там, прислонившись к каменным перилам, она стала смотреть на луну.

Луна поднялась над кронами деревьев, посеребрив листву. Легкий ветерок доносил запах с сеновала. Поблизости шумел фонтан. Он представлял собой настоящее произведение инженерного искусства: под широким мраморным основанием прятались бесчисленные колеса, вращаемые падающей на них водой, которая по колесам же поднималась в центральную башню, чтобы снова упасть.