Она пошла по каменной дорожке одна. Пусть, если хочет, идет следом.

Нилс выбрал иной путь – переправился вплавь. И холодная вода лишь слегка успокоила жар его тела.

Тела, но не сердца. Он говорил, что у него нет сердца, что оно вымерзло той холодной зимой, когда он преследовал человека, который должен был убить его идеал. Одного, потом другого. Выследив и убив их, одного за другим, с каждой смертью он убивал что-то и в себе. И в один прекрасный день он понял, что стал Волком.

Он вышел из озера, отряхнулся, как зверь, и встал под луной, залитый серебристым светом. Он стоял и ждал, пока не убедился, что все в Босуике крепко уснули. Только тогда он сам направился в дом на покой, если, конечно, было на земле место, где он мог бы его обрести.

Глава 10

Шедоу ждал Нилса в конюшне во дворе позади лондонского дома. Он чистил коня размашистыми ритмичными движениями человека, для которого эта работа давно стала привычкой и не требовала усилий мысли. Диабо стоял смирно, но при появлении Брутуса тихонько заржал. Жеребцы были братьями и редко разлучались с самого рождения. Они были удивительно близки. Так близки, что чувствовали друг друга. То же можно было сказать об их хозяевах.

– Как Босуик? – спросил Шедоу, не прерывая своего занятия.

– Неплохо, – ответил Нилс, снимая с коня седло.

В конюшне было тихо, но и сюда проникали приглушенные звуки города, через который только что проехал Нилс, расставшись с акоранцами возле их резиденции. Амелия даже не смотрела в его сторону. Ну и отлично, да будет так. Он и не притворялся, что понимает ее, как не притворялся, что понимает природу того, что произошло между ними. Он знал лишь одно, что ни женщина, ни желание – ничто не может отвлечь его от выполнения возложенной на него миссии. Нилс всегда помнил, кто он: американец, уроженец Кентукки, сын диких гор и тяжелых воспоминаний. И это наследие он ни за что не предаст.

– Что случилось? – спросил Шедоу, глядя на брата.

– Ничего. – Нилс повесил седло на крюк и стащил одеяло, темное от конского пота. Брутус ткнулся мордой хозяину в шею.

Прошли благословенные минуты, заполненные привычными делами: напоить коня; проверить копыта.

Шедоу отложил в сторону щетку и обратился к брату.

– Не видел Ангела?

– Я был единственным гостем.

– Тогда ты впустую потратил время.

– Наверное. – Если не считать того, что вчерашний день изменил всю его жизнь, по крайней мере все его представления о жизни и о себе самом.

– Ты не похож на себя, – сказал Шедоу.

Только проявлений братской чуткости ему сейчас не хватало.

– А на кого я похож?

– Бог его знает. Что тебя гложет?

– Я поехал, Ангела там не было. Что еще я должен тебе сказать?

. – Ладно. Ты, случаем, не заболел?

– Боже упаси!

– С тобой такое случилось год назад.

– Подумаешь, полихорадило пару дней. Велика опасность! Это тебя в любой момент могут убить.

– Я знаю, – тихо сказал Шедоу. – И еще я знаю, что мы всегда постоим друг за друга. Я знаю тебя лучше, чем кого бы то ни было, и потому говорю – с тобой что-то не так. – Глаза Шедоу потемнели. – Это из-за женщины?

Нилс сжал кулаки, и костяшки его пальцев побелели. Он вел себя как дурак, но ничего не мог с этим поделать.