— Весьма вероятно, — ответила она со всей возможной любезностью, на какую была способна, хотя, нужно сказать, это далось ей не легко. Она и прежде встречалась с людьми, подобными Мокомберу — высокомерными, самодовольными, безнравственными, — но всегда заново поражалась тому, до чего неприятны такие люди. — Почти половину жителей Акоры составляет сельское население, к нему относятся и мои дедушка с бабушкой. «Деревенщина» — кажется, вы так их назвали — выполняет разные обязанности: занимается сельским хозяйством, разводит скот, служит в армии, помогает управлять страной, и это далеко не все.

— Неужели? — Леди Барбара имела склонность к подчеркнуто протяжному произношению, популярному среди определенной части аристократии. — Чрезвычайно экзотично! Несколько недель назад я имела честь познакомиться с вашими родителями. Ваш отец — ванакс, так его именуют? — производит сильное впечатление, он, несомненно, рожден, чтобы править. Я бы сказала, народ просто это понял и отдал ему власть.

Клио чуть не прикусила язык, представив, что ответил бы ее отец на такое откровенно беспардонное замечание. Он был добрейшим и терпеливейшим из людей, по крайней мере в том, что касалось Клио и ее матери, и лишь в крайне редких случаях его речь могла быть неприкрыто грубой.

— Мой отец не правит, — объяснила Клио, когда почувствовала, что может доверять себе. — Ванакс служит Акоре и ее народу.

— Служит? — Лорд Девере, казалось, испугался одной только этой мысли. — Совершенно необыкновенная точка зрения. — Несмотря на высокие каблуки своих сапог, он был на несколько дюймов ниже Клио, и ему приходилось смотреть на девушку снизу вверх. — Конечно, это не в буквальном смысле. — Его понимающий взгляд говорил, что он прежде всего слишком хорошо знает жизнь, чтобы попасться на такое милое объяснение, и, кроме того, отлично понимает, что с ее стороны это просто проявление вежливости.

Я уверен, что на самом деле ее высочество не это имела в виду, — вмешался в разговор высокий, хорошо сложенный мужчина, чьи приятные черты лица казались бы невыразительными, если бы не живая энергия, светившаяся в его глазах. Сэр Морган Керне, возможно, и был любовником леди Кэтрин, но не стеснялся смотреть на Клио с нескрываемым восхищением.

Клио поморщилась от отвращения, желая пресечь любые поползновения, которые он мог иметь в отношении нее.

— Акора исключительное место, не правда ли, ваше высочество? — продолжил беседу сэр Морган.

— Если вы не планируете присутствовать на похоронах, — сухо сказал Уилл, не дав Клио возможности ответить, — то, полагаю, вы понимаете, что здесь, в Холихуде, для вас остается слишком мало развлечений.

— Пожалуй, вы правы, милорд, — надув губки, вздохнула леди Барбара. — Нужно возвращаться в Лондон. Даже при таких мрачных обстоятельствах он все равно остается столицей. — Она с сияющим видом посмотрела на остальных, как будто призывала их согласиться.

— Вы возвращаетесь в Лондон, ваше высочество? — спросил лорд Девере, который, по мнению Клио, слишком демонстративно не обращал внимания на свою жену.

— Мои намерения еще не определились окончательно. — Это было правдой, к тому же Клио стремилась создать впечатление, что возвращение в Лондон не входит в ее ближайшие планы. Господь не допустит, чтобы один из этих людей или они все решили нанести ей визит, когда она вернется в город.

К счастью, в это время Болкэм подал экипаж, и можно было попрощаться.

— Сегодня днем я возвращаюсь в Лондон, — сказал Уилл, когда они отъехали.

— Я надеялась, ты сможешь задержаться.