•И вот, выпрямившись после того, как поцеловал руку Клио, Уилл взглянул на ее отца:

— Сэр, если вы не возражаете, я бы хотел перед уходом поговорить с вами наедине.

Уилл, еще не выпустивший пальцы Клио, при этих словах почувствовал, как она сжала ему руку. Она уже готова была запротестовать, но вовремя остановила себя. Разве можно это делать? Какие разумные доводы она могла привести против того, чтобы ее отец и граф Холлистер разговаривали наедине?

Быстрый уничтожающий взгляд, который она метнула в Уилла, не испугал его. Напротив, граф только улыбнулся, пожелал ей доброй ночи и последовал за Атреусом в его кабинет.

— Мама… — начала Клио, когда тяжелые двери плотно закрылись за мужчинами.

— Иди в постель, дорогая. — Глядя на дочь с сочувствием и женским пониманием, Брайанна пожала плечами и, когда Клио попыталась возразить, добавила: — Больше ничего не остается делать.

В постель, но, конечно, не спать. Клио лежала, глядя вверх на занавеси кровати, и старалась не пропустить ни малейшего звука. Услышав наконец, как открылась дверь в отцовский кабинет, а затем открылась и закрылась парадная дверь, Клио вскочила с кровати. Торопливо надев халат и тапочки, она схватила свечу и выбежала из спальни, но опоздала — когда она спустилась по лестнице, охранник, дежуривший в вестибюле, доложил ей, что ванакс ушел спать.

Конечно, можно было пойти за ним, постучать в дверь родительской спальни и попросить рассказать, что случилось. В четырнадцать Клио так и сделала бы, но в двадцать четыре не могла себе этого позволить.

Вернувшись в спальню, она провела несколько плодотворных часов, обдумывая все то ужасное, что могла сделать с Уиллом Холлистером, прежде чем ей наконец удалось задремать.

Рано утром следующего дня, но не так рано, чтобы ее отец еще не успел уйти из дома, Клио разыскала мать. Брайанна в шелковом кремовом пеньюаре с кружевами сидела в своей малой гостиной, наслаждаясь утренним чаем, и, увидев дочь, сразу же подняла руку.

— Я не знаю, — предупредила Брайанна вопрос Клио.

— Но вы должны знать — воскликнула девушка, усаживаясь рядом с матерью.

Клио уже была одета для визита в Букингемский дворец. Она выбрала одно из своих любимых платьев: бледно-желтый шелковый лиф платья был отделан кремовыми кружевами, а темно-зеленая шелковая юбка замысловато вышита по подолу россыпью крошечных цветов. Клио надела только одну нижнюю юбку — да и та была из накрахмаленного муслина без подкладки, — хотя больше любила, чтобы юбки имели более пышную форму. Но по своему опыту она знала, что день во дворце затягивался надолго, а ей хотелось чувствовать себя удобно.

Но сначала Клио должна была узнать, что произошло накануне вечером.

— Твой отец ничего не сказал, — утверждала Брайанна. — Он не желал говорить на эту тему.

— Но он рассказывает вам все… Разве нет?

— Я никогда так не считала. — Мать с укоризной взглянула на Клио. — Я тоже рассказываю ему далеко не все. Даже людям, состоящим в самых близких отношениях, дано право на собственные тайны. Так вот, Атреус ясно дал понять, что не намерен обсуждать то, что было сказано графом Холлистером.

— Хорошо, но тогда какой у него был вид? — в полной растерянности спросила Клио.

— Совершенно обыкновенный. — Уголки рта Брайанны приподнялись в завуалированной улыбке, а затем она абсолютно серьезно добавила: — К сожалению, дорогая, я совершенно не представляю, что происходило между ними, хотя тоже очень хотела бы это знать.