– Да.

У нее перехватило дыхание. На какое-то мгновение, показавшееся ей вечностью, она потеряла дар речи, застигнутая врасплох нахлынувшими чувствами. Она не ожидала, что Гейвин так сильно в нее верит, что он не побоится выразить свою веру в нее перед людьми, мнение которых очень много для него значит. Она удостоилась такой чести совершенно незаслуженно. К сожалению, когда-нибудь он поймет.

Но сейчас она испытывала до боли щемящее волнение и с трудом сдерживала слезы.

– Как странно, – мягко произнесла Елена. – Значит, она связана кровными узами с вашей семьей, ибо до сих пор подобный дар встречался только среди женщин вашего рода.

Горан перестал крутить в пальцах перо и устремил на Персефону пристальный взгляд.

– Вы родственница принца Гейвина? – спросил он.

– Насколько я знаю, нет, – ответила она как можно спокойнее.

– Родственные связи – сложный вопрос, – вставил Полонус. – Оставим эту увлекательную тему для следующего раза.

Персефона взглянула на него с благодарностью, но Горан не собирался сдаваться.

– Нет уж, давайте рассмотрим все прямо сейчас, – с нажимом сказал самый младший советник. – В конце концов, нас просят прислушаться к словам этой дамы, приняв во внимание, что она обладает некими уникальными способностями. Лично я не вижу никаких причин ей верить и полагаю, что здоровый скептицизм в данном случае вполне уместен.

Гейвин крепче сжал ее руку и хотел что-то ответить, но Персефона его опередила.

– Вы можете мне не верить, советник Горан, – тихо проговорила она, – но население Акоры должно заранее подготовиться к предстоящему катаклизму, и каждый день, каждый час отсрочки может стоить человеческих жизней.

Горан поморщился, явно задетый за живое. Персефона понимала, что он хороший человек, просто ему не хотелось верить в мрачные перспективы, ожидавшие его страну.

– Принц Гейвин представил нам факты, – ответил он. – Кто-то может не согласиться с тем, как он их истолковал, но они тем не менее есть, и от них никуда не деться. Вы же говорите, что «чувствуете» надвигающуюся беду. Что значит «чувствуете»?

Вопрос прозвучал справедливо, но Персефона не знала простого ответа.

– Все имеет свой рисунок, – медленно начала она, – форма зеленого листа, путь облаков, движение звезд на небосклоне. Когда что-то меняется, рисунок нарушается. Мне кажется, такие перемены можно почувствовать. Когда я почувствовала, что рисунок Акоры стал другим, я начала искать видимые изменения и обнаружила лавовые потоки на Дейматосе, а также подводные струйки дыма.

– Вы самолично их обнаружили? – удивилась Елена. – Как же вы оказались на Дейматосе?

Персефона опять замешкалась с ответом, хотя и знала, что ей придется-таки рассказать правду.

– Я там живу.

– Там никто не живет, – авторитетно заявил Марселлус.

Елена задумчиво взглянула на Персефону, но обратилась к бывшему магистрату:

– Почему вы так уверены?

– Потому что жить там запрещено, – объяснил он. – После смерти предателя Дейлоса Дейматос передан государству. Он не может заселяться или использоваться как-то иначе без разрешения Совета.

Престарелая целительница ласково улыбнулась:

– Мой дорогой Марселлус, неужели вы думаете, что некое событие не может произойти только потому, что оно запрещено законом?

– Конечно, случиться может всякое, но с какой стати люди будут селиться на необитаемом острове? Ведь тогда им пришлось бы сознательно отрезать себя от остальной Акоры.