Протиснувшись сквозь море людей, Томаш переступил порог святилища. В обширном внутреннем дворе под открытым небом даже воздух, казалось, насквозь пропах прогорклым жиром. Верующие приносили в Джоканг куски желтого ячьего сала и ложками размазывали жирный продукт в преддверии храма. Спасаясь от неприятного запаха, португалец на пару секунд задержался у курившихся благовонных палочек и осмотрелся вокруг. Пространство двора заполняли паломники, преодолевшие, дабы приобщиться к святыне, сотни километров пешком. Одни молились лежа, прильнув лицом к полу; другие предпочитали вращать молитвенные колеса; третьи вдохновенно умащивали вонючим жиром алтари с небольшими изваяниями Будды.

К Томашу приблизился добродушного вида турист с болтающейся на животе фотокамерой.

— Прелюбопытнейшее зрелище, как вам?

Подошедший представился. Его звали Карлос Рамос, и он был мексиканцем, перебравшимся жить в Испанию. После обмена дежурными любезностями Карлос, взирая на верующих, покачал головой.

— Прочитав множество книг, я только сейчас окончательно понял, что такое буддизм, — поделился он. — Это типа игры, в которой набирают очки. Чем больше очков человек наберет своим благочестием при жизни, тем выше у него шансы на получение хорошей следующей реинкарнации. Те, у кого окажется меньше всего очков, обречены на возрождение в облике насекомых или, скажем, ползучих гадов. Другие, более набожные и сострадательные, получат больше очков и смогут возродиться людьми. А образцово-показательные… они перевоплотятся в богатых людей, а возможно, станут ламами. Понимаете? Это напоминает компьютерную игру.

— И как же, по-вашему, зарабатывают эти очки? — улыбнулся Томаш.

Мексиканец выбросил руку перед собой, указывая на переполнявших Джоканг паломников.

— Прилежанием! Видите? Чем ретивее и чаще они прикладываются к земле, тем больше очков получают. Есть умельцы, которые ухитряются проделать это более десяти тысяч раз за день. — Он поморщился. — А мне кажется, что и тысячи-то многовато, а? Ведь от этого же поясница должна разболеться… Большинство, однако, ограничиваются ста восемью припаданиями, ссылаясь на то, что это священное число, и тем самым сберегают силы, улавливаете? — Взгляд его упал на козу, кем-то приведенную в храм. — Но есть и другие способы. Например, можно пощадить жизнь животного. Это заслуживает дополнительных очков, как вы думаете? Или подать милостыню просящему, что тоже зачтется при подсчете результатов на соискание хорошей реинкарнации.

— А если кто проживет жизнь во всех смыслах совершенную?

— О, это — все равно что выиграть в лотерею буддизма! Максимальная сумма очков ведет к нирване, а нирвана означает, что счастливчик ломает порочный круг земного существования. И все, можно забыть о проблемах с реинкарнацией!

— Да и в христианстве нечто подобное, вы не находите? — заметил Томаш. — Чем добродетельнее мы, тем больше очков нам засчитывают на небе, и тем явственнее возможность получить местечко в раю.

— Пожалуй! — согласился мексиканец, пожав плечами. — Главное во всех религиях сводится в конечном итоге к количеству очков.

Обменявшись улыбками, они простились, и Томаш вошел в храм.

Внутри древнего здания в полумраке горели свечи из ячьего жира. Подойдя ближе к этому тусклому свету, португалец извлек из кармана листок и сосредоточенно всмотрелся в него. Затем, сориентировавшись, пересек помещение и оказался в еще одном вымощенном камнем дворе. Там на пути у него, материализовавшись из тени, окутывавшей проход к часовням, возник монах с наголо выбритым черепом, закутанный в пурпурно-красное одеяние.