— Что в этой папке? — заинтригованный поведением физика, спросил Томаш, когда они уже вновь приближались к портрету.

— Второе доказательство, — промолвил Луиш Роша, тяжело опускаясь на банкетку у рояля, под взглядом Жуана V. — Выведенное профессором Сизой научное доказательство существования Бога.

Томаш задержал взгляд на перехваченной резинкой потертой папке с эмблемой Коимбрского университета на обложке.

— Но почему эта работа здесь? — удивился он. — Профессор Сиза хранил ее в Жоанине?

— Нет, конечно, нет. После налета на дом профессора и его исчезновения я немного… испугался. Проверив, что могло быть украдено, и нигде не обнаружив рукописи Эйнштейна, я на всякий случай решил собрать и унести материалы, имеющие отношение к данному исследованию. Несколько дней держал их у себя на квартире, но страшно нервничал и весь издергался. Ведь если напали на жилище профессора, значит, могли нагрянуть и ко мне. Я стал думать, где надежнее хранить бумаги, и кое-что передал коллегам профессора, в том числе вашему отцу. Однако самое главное, — Луиш погладил ладонью голубой картон, — эту папку с доказательством я никому не мог доверить, но и у себя оставлять не хотел. И тогда меня осенило: спрятать документы здесь, в библиотеке, в известном только мне тайнике. — Он широким жестом обвел помещение библиотеки. — Профессор Сиза имел обыкновение повторять, что Библиотека Жоанина — это метафора портрета Вселенной с божественным росчерком.

— Портрета Вселенной с божественным росчерком? Извините, не понял…

— Это образ, навеянный профессору беседами с Эйнштейном. — Физик указал на книжные шкафы, заполненные редкими изданиями. — Представьте, в эту библиотеку заходит ребенок и видит множество книг, написанных на незнакомых языках, главным образом — на латыни. Ребенок понимает: книги о чем-то рассказывают и их кто-то написал, хотя, естественно, не знает, ни о чем они, ни кто авторы. У ребенка подспудно возникает идея, что все в этой библиотеке устроено в соответствии с неким, как ему кажется, таинственным порядком. — Луиш приложил руку к груди. — Мы воспринимаем Вселенную подобно тому, как этот ребенок воспринимает библиотеку. Во Вселенной есть законы и константы, в ней взаимодействуют силы. И все эти законы, константы и силы кем-то созданы. С таинственной целью и в соответствии с определенным порядком. Мы поверхностно понимаем данные законы, в общих чертах улавливаем организующий все порядок, смутно сознаем, что созвездия и атомы движутся определенным образом. Как и ребенок, мы не обладаем глубоким знанием, и обо всем этом у нас лишь призрачное представление. Однако есть нечто, в чем мы уверены: эта библиотека организована с неким намерением. Даже если нам не удастся прочесть эти книги и мы никогда не узнаем имена авторов, факт остается фактом — эти произведения исполнены смысла, и библиотека устроена в соответствии с рациональным, разумным уложением. Такова Вселенная.

— Это и есть подсказка Эйнштейна профессору Сизе для поиска еще одного доказательства?

— Нет. Это метафора профессора Сизы для объяснения интенциональной разумности, сознательной рациональности Вселенной, метафора, повторяю, навеянная высказываниями Эйнштейна.

— А что за подсказку дал Эйнштейн?

Луиш Роша снял резинку с папки, открыл ее и стал перелистывать лежавшие в ней листы с записями, испещренные уравнениями и формулами.

— Вот она, — сказал он, найдя нужную страницу, — здесь.

Томаш склонился над текстом.

— Что это?

— Довольно известное изречение Эйнштейна, — объяснил Луиш Роша. — Однажды он сказал: «Мне действительно интересно узнать, мог бы Бог устроить мир по-другому? Или, иначе говоря, требование логической простоты оставляет какую-то свободу?»

— Это и есть подсказка?

— Да.