— Еще бы немного, — начал разговор Мохаммед, — еще один день, и мы бы ушли без вас. Вам повезло, что вы нас застали. — Мохаммед кивнул подбородком в сторону, где недавно виднелся силуэт Саббара, и спросил: — Он тоже из наших?

Томаш отрицательно покачал головой.

— Кто же он?

— Просто водитель.

— Водитель? — бровь у Мохаммеда поползла вверх. — А его проверяли?

— Это длинная история, — Томаш устало вздохнул. — Одно вам скажу: Саббар — один из тех, кто спасли мне жизнь.

Крепчавший бриз еще негромко шумел в снастях, но уже почти заглушал крик чаек и мерное урчание судового двигателя. К серо-голубому цвету неба примешивались теплые оттенки, но берег, вдоль которого, разрывая горизонт, простиралась цепь Эльбурских гор, озарялся ледяным светом, отраженном снегами вершин. Солнце стремительно катилось вниз, словно желая слиться с морем.

Опускалась ночь.

Капитан, осознав бесполезность усилий согреться энергичным растиранием рук, сдался перед Бореем и, обернувшись, известил:

— Я пошел вниз. Тем более что пора включать телефон и связываться с центром.

Ночь упала на Каспийское море как плотное покрывало, окутав шхуну непроглядной, бездонной тьмой. Лишь изредка у самого горизонта из густой чернильной мглы выныривали пляшущие на водной ряби огоньки, выдавая присутствие рыбацких судов или паромов, перевозивших пассажиров и грузы с одного берега на другой.

Не чувствуя холода, Томаш остался на палубе и перебрался на нос. Три дня он провел заживо погребенным в бетонном склепе, и теперь никакой студеный ветер, бьющий в лицо, и уж тем более просто темная ночь не мешали ему ощущать всеми фибрами души бесконечную огромность неба.

Дверь рубки открылась, и на палубу вышел один из говоривших по-английски морячков.

— Мистер, идите сюда, — сказал он. — Вас зовет капитан.

В рубке работал обогреватель и горел яркий свет, но накурено было так, что хоть топор вешай. Морячок указал на крутые ступеньки. Спустившись по ним, Томаш попал в небольшое помещение. Мохаммед сидел в наушниках с микрофоном. Провод от гарнитуры соединялся с электронным устройством, установленным в стенной переборке.

— Вы звали меня?

Мохаммед жестом пригласил его сесть.

— Лэнгли на связи.

Португалец уселся и стал ждать. Капитан диктовал в микрофон нескончаемые цифры, перемежаемые словами типа «fox trots», «papa», «kilos». Завершив сеанс радиосвязи, он снял гарнитуру и передал ее Томашу.

— Они хотят переговорить с вами, — сообщил Мохаммед.

— Кто «они»?

— Берти Сисмондини, сотрудник оперативного директората, курирующий деятельность в Иране.

Томаш надел наушники, приладил микрофон.

— Hello!

— Профессор Норона?

Невидимый собеседник говорил с типично американским произношением, слегка гнусавя, и, как большинство англосаксов, произнес его фамилию неправильно.

— Да, это я.

— С вами говорит Берти Сисмондини, я отвечаю за операции агентурной сети в Иране. Прежде чем мы начнем, хочу заверить вас, что для нашего разговора используется защищенный канал связи.

— Очень хорошо, — ответил Томаш, которому, по большому счету, не было до этого никакого дела. — Я готов.

— Профессор, несколько дней назад исчез наш ведущий тегеранский агент, который должен был осуществить совместно с вами операцию и организовать ваш выезд из страны. Наш человек перестал передавать информацию. Кроме того, мы потеряли след еще одного агента, а в довершение ко всему вы тоже все это время находились вне поля нашего зрения.