Даже когда Леня на нее злился, то говорил примерно так: «Я бы попросил тебя, солнышко, больше никогда так не делать!»

Но не теперь об этом думать, не теперь! И не в деньгах тут дело. Ей нужно еще раз как следует все обдумать.

— Деньги убери в шкаф или в чулок, куда ты заначку прячешь, — хохотнул он, — а то кто-нибудь зайдет, удивится, откуда у тебя такие деньги.

Кто-нибудь к ним зайти не мог, Ленька сам давно всех Таниных приятельниц отвадил. Разве что Маша заходила. И наверное, он хотел бы, чтобы она эту пачку денег увидела. Тане казалось, что он никак не мог простить старшей сестре жены, что она не принимает его всерьез. Таня не удивилась бы, если бы узнала, что Ленечка пытался подкатиться к Маше и она его отшила. Только разве она об этом скажет!

— Леня, — вдруг вспомнила она, — ты же говорил, сегодня вечером мы с тобой на банкет пойдем. У шефа вроде презентация.

— А ну ее! — легкомысленно отмахнулся он. — Скажу, тебе нездоровилось, а я, как любящий муж, не мог уйти из дома. Подумал, надо будет этого козла восхвалять, а я бы охотнее его задушил.

Он посмеялся собственным словам и пошел к выходу. Если бы Тане очень хотелось пойти на этот банкет, ее ждало бы горькое разочарование.

Она проводила мужа до калитки, что обычно делала редко, и это ему понравилось. Он уже решил, что с помощью этих дурацких денег еще больше приручил ее.

«Ничего, погоди, посмотрим, что дальше будет!» — усмехнулась про себя Таня. И это прозвучало как угроза. Уж не ее ли мужу Леониду была она адресована?

А дальше случилось вот что. Не просто лед тронулся — река вышла из берегов. То есть не обычная река — на календаре вовсю цвело лето, — как бы река ее жизни. А все потому, что ответственный за половодье решил, что ничего не предвещает разгула стихии и все произойдет как обычно… Не предпринял мер безопасности.

Уже потом, вспоминая события этого дня, Таня поняла, что Леня уповал на ее благоразумие, которое он наблюдал у своей жены все пять с лишним лет. Ну разойдется она, ну купит пару фирменных шмоток, но потом дрогнет рука.

Леня считал, что знает женщин: они всегда помнят о домашнем очаге и не позволят никому его разорить, что они умеют вовремя останавливаться. Увы, все эти сведения были «почерпнуты им из классической литературы, которую он почитывал в юности. Много ли там встречалось образов женщин, которые оставили семью без гроша, проиграли или пропили все деньги? А у него жена такая правильная и рассудительная…

Он же не знал, что перед выходом из дома Таня остановилась перед зеркалом, долго смотрела на свое отражение. Потом зачем-то подмигнула ему и лихо подумала: «Истрачу все до копейки!»

Супруги сели в Лёнин «форд». Каретников въехал в новую семью вот на этой черной иномарке, все остальное — как порядочный человек, тут Таня его понимала — оставил предыдущей семье.

— Ничего, наживем! — сказал он ей.

У Александры в университете как раз в этот день оказался какой-то зачет, и Таня в глубине души такому случаю порадовалась. Вкусы своей дочери она знала и справедливо считала, что сумеет той угодить, купив кое-что за глаза. Она не хотела, чтобы дочь видела эти деньги, задавала ненужные вопросы или делала неправильные выводы. Саша еще слишком молода, чтобы подвергаться таким испытаниям.

— Что из вещей ты хочешь больше всего? — самодовольно спросил Таню Леонид, выруливая на основную трассу, ведущую к центру города.

— Песцовую шубу, — призналась Таня.

Если Леонид и удивился, то вслух он ничего не сказал, разве что у него дернулся уголок рта. Мог бы и сам догадаться, каков у средней женщины — Леня считал, что его жена как раз из этой категории, — предел мечтаний.