— В девятнадцать лет? — ахнула Таня.

— Сама-то во сколько вышла?

— Ну, девчонки всегда раньше выходят, а вот парни… Ты расстроилась?

— Еще бы не расстроиться! Во-первых, девочка на четыре года старше его, а во-вторых, у нее ребенок.

— Мальчик?

— Девочка. Да и какая разница!

Она помолчала.

— Свадьбы не будет, так, небольшой молодежный вечер. Потому меня и не зовут. Господи, почему я тебя не послушалась! Могла бы его здесь оставить. Так нет! Иди, сынок единственный, служи на Крайнем Севере!.. Теперь только и остается, что локти кусать.

Она заплакала.

Глава восьмая

Маша встала из-за стола на веранде, где они теперь сидели, и вернулась с початой бутылкой вина.

— Давай с тобой выпьем, а то мне что-то не по себе.

— Уж не втянулась ли ты в это дело со своими военными? — спросила ее Таня.

И сама подивилась своему менторскому тону, а она еще пеняла Маше на такие вот нотки в голосе.

— Не говори ерунды, — усмехнулась сестра, — разве ты не знаешь, я человек ответственный. Кроме того, мне, как врачу, наверное, известно…

— Ну, это не аргумент! — Таня подозревала, что несет сущую ерунду, но ее пугали глаза Маши, в них плескалось непривычное отчаяние. Словно ей и без того было плохо, а тут еще письмо сына. — А врачи… О, я знаю врачей; они пьют неразбавленный спирт, стерилизуя внутренности…

— Татьяна, я тебя отшлепаю. Что это еще за нелепые выдумки в адрес врачей!

— Хотела бы я видеть, как ты меня отшлепаешь.

— Рада, что большая выросла?

— Нет, ты не уходи от ответа. Подтверди, что врачи не пьют, и вообще врач — это не профессия, а состояние души.

— По крайней мере только врач знает, что человеку полезно, что не полезно, но к себе эти знания никогда не применяет.

— Вот видишь!

— Что — видишь? Тебя бы на мое место — тоже потянуло бы философствовать.

— Меня и на моем месте к этому тянет. А вот тебя однозначно тянет к рюмке, — грубовато заметила Таня. — И при этом, не могу замолчать сего факта, совершенно атрофируется чувство локтя. Что смотришь с понтом, не понимаешь, в чем дело: мне налей.

— Таня, еще немного, и я подумаю, не подменили мне сестру в парикмахерской или где ты там была?

— В косметическом салоне.

— Ого, красиво жить не запретишь. Неужели в том, дорогом?

— Зачем же нам дешевые? Давай выпьем за пять «у». Это я придумала: уверенность, увлеченность, удовлетворенность, удачливость, успех.

Рюмочки Маша принесла самые маленькие, так что мелькнувшая было у Тани мысль о появившемся у нее пристрастии к алкоголю больше не возникала. Просто сестра и вправду была расстроена.

— Вот я и осталась одна, — сказала Маша. — Сын! Он даже не пригласил меня в гости. Просто поставил в известность, и все. Думала, приедет, поступит в институт. Я и деньги-то откладывала на машину, думаешь, для себя?.. Давай выпьем за то, чтобы мы были кому-нибудь нужны.

— Машка, тебе не стыдно! А я?

— У тебя своя жизнь, — грустно сказала она. — Все, хватит, на досуге я еще подумаю, сыночкино письмо почитаю…

Таня мысленно представила себе племянника Колю. Несмотря на то что Маша ростом не слишком высока, парень у нее удался в отца — первого красавца мединститута. Высокий, широкоплечий. Шел по улице — на него женщины оглядывались.