Ему страсть как не хотелось выбираться под дождь, а потом среди ночи через весь Ла-Корунья возвращаться обратно в отель. Конечно, можно остаться у Эвы до утра, и он бы остался, если бы не рыбалка, которую они с Хесусом намеревались попытаться продолжить.

Отношения между ним и Эвой нельзя было назвать связью. Ни он, ни она не рассматривали их всерьез, хотя сами встречи обоим доставляли удовольствие.

Тридцатилетний Тео Анджер знал себе цену. Женщины не обходили его вниманием, но чаще всего он чувствовал в них хватку охотниц, расставляющих сети. Опыт с собственной неудачной женитьбой являлся тому наглядным примером.

Нет уж, теперь его не проведешь! Особенно настораживали Тео женщины, беззастенчиво искавшие в мужчинах опору, чтобы стать на ноги в собственном бизнесе, и использовавшие для этого такое оружие, как секс. Хищниц такого рода он презирал.

Эва совсем из другого разряда. Не из тех, что ищут шальных приключений или хитрят и выгадывают. Она даже не спрашивает, когда он появится в следующий раз и появится ли вообще. Дарит ласки, не требуя взамен ничего.

Настроение Тео поднялось. Он отправился в ресторан, долго и тщательно выбирал в меню блюда на ужин: закуски, горячее, вино; потом облюбовал столик в углу, откуда удобно проходить в центр зала. Эва обязательно станцует для него, если он попросит…

Так и произошло. Когда гитаристы маленького оркестра как бы нехотя начали набирать темп, Эва вышла в освещенный круг.

Сколько грации было в ее движениях! Руки взмыли над головой, отсчитывая пощелкиванием пальцев ритм, дробно постукивали каблуки, вихрем взлетала широкая шелковая юбка, огнем вспыхивали глаза. Не танец, а игра, в которой женщина бросает вызов мужчине — откровенный, зажигательный. И тут же на площадку выскочил доброволец — танцор под стать ей, но смотрела она не на него, а на Тео. И зал понимал это.

Когда Эва возвращалась к нему за столик, все аплодировали.

— Ты чудо, — задыхаясь от радостного возбуждения, прошептал Тео, целуя ей руку. — Чудо и прелесть. Станцуешь еще? Я давно не испытывал такого удовольствия.

— Конечно, — без всякого кокетства ответила она.

— Жаль, я не могу быть твоим партнером, у меня ничего не получится.

— А ты попробуй, я научу.

Тео от души рассмеялся.

— Только не здесь.

— Хорошо, у тебя в номере.

Он знал, что там им будет не до танцев. И заранее предвкушал, как прижмет ее к себе, обнимет, наслаждаясь плотно сбитым женским телом, готовым к ласке.

Тут к их столику подошел мальчик-посыльный с телеграфным бланком в руках, чуть помявшись, протянул его Тео.

— Это вам.

Тео пробежал глазами текст.

— Что-нибудь случилось?

Эва вопросительно глянула ему в лицо, уловив в нем растерянность.

Ответил он не сразу. Машинально потер морщинку, залегшую между бровями, нахмурился.

— Да… Скончался мой отец… Я должен немедленно вылететь в Штаты…

Его так неудачно начинавшиеся испанские «каникулы» закончились. Все. Сейчас он поднимется наверх, закажет билет на Нью-Йорк, затем пересадка и… в Чикаго.

Рената Бранч оторопело положила на рычаг телефонную трубку. Несколько секунд молча смотрела перед собой, потом торопливо набрала номер больницы.

— Простите, это снова я… Вы меня так огорошили… Я могу проститься с мистером Биллом Анджером? Не сейчас?.. А когда? Хорошо, перезвоню…

Только вчера она навещала его. Билл Анджер живо интересовался их делами, шутил, хвалил ее. Он был в порядке, а сегодня — бац! Вот несчастье!

Рената мерила шагами свой кабинет. В душе ее была пустота. Через несколько часов о смерти владельца телевизионного канала «Трибуна» узнают все.