— Я знаю, — сказала она в пустоту, когда дверь захлопнулась, и заплакала снова.

Спустя двое суток после инопланетной атаки

— Ты хочешь сказать, что это все ненастоящее? Точнее не так, что это не просто игра, а реальность. Но та, которую нам хотят показывать?

— Если очень грубо и упрощенно, то так, — согласился Рёмер.

— И мы с тобой бионики.

— Да.

— А мое реальное тело?

— Думаю, в полном порядке. Где-нибудь на Земле, в обычной криокамере. В твой нынешний мозг загружена вся информация из исходника. Правда, это работает лишь в одном направлении. Все, происходящее здесь, на исходник не записывается автоматически в режиме реального времени.

— И игрок не будет ничего помнить из игры, когда вернется.

— Только основные моменты, разрешенные системой. Так создается иллюзия игры.

— Все замечательно, если не учитывать, что производство биоников запрещено Конвенцией пяти Доминионов три года назад.

— Запрещено на Земле и в пределах Солнечной системы, — поправил «Зимородок». — А если предположить, что мы находимся за ее пределами…

— Бред, все равно бред. Ради чего все это?

— Ради колонизации. Посмотри вокруг, это планета с атмосферой, похожей на земную, единственное, кто ей мешает, это инопланетяне. Точнее аборигены другого вида, которых необходимо уничтожить.

— Тогда почему именно это и не является целью игры? Ведь мы воюем друг с другом.

— На этот вопрос у меня пока нет ответа. Я могу лишь рассказать и показать, то, что знаю сам. Но для этого необходимо твое согласие. Без извлечения конвертера ты ничего не поймешь.

Думал я достаточно долго. Все же речь шла о моем здоровье и мозгах. Не дай Бог что пойдет не так, неизвестно, сколько я буду восстанавливаться после третьей смерти. Но все же, наверное, решающую роль сыграло то, что у самого Рёмера этого конвертера не было. И он спокойно себе сидел прямо передо мной.

— Снимай, — сказал я спустя минуту размышлений.

— Только постарайся не двигаться. Тебе ничего не будет, а вот если погнутся ножки конвертера, то будет не очень хорошо.

— В смысле?

— Конвертеры не только дают команду мозгу показывать то, что ты должен видеть. Два раза в сутки, утром и вечером, из центра приходит сигнал, который проверяет функционирование конвертера. Для этого, он должен быть на тебе.

— А если нет?

— Много вариантов. Могут убить. Могут проникнуть к тебе, когда ты спишь, вколоть чего-нибудь и поставить новый конвертер. Это, естественно, в том случае, когда поломка происходит не намеренно.

— А если узнают, что намеренно?

— То о тебе вряд ли кто-то еще услышит. Я не знаю, что происходит с такими игроками. Они просто исчезают. Так пропал мой человек, а визуально, если смотреть с помощью конвертера, его форты исчезли. На деле их разобрали роботы, а вскоре туда заселился другой человек. Поэтому важно делать вид, что ты ни о чем не догадываешься… Все!

Первое, что я увидел перед собой — командный пункт. Странный, непохожий на тот, к которому я привык. Без многочисленных мониторов, лоска, серый и невзрачный, словно его давно забросили. И тот самый ложемент. А потом передо мной появился Рёмер в легком походном экзоскелете модели V-3. Еще более худой, чем… там. В том игровом мире. В руках он держал небольшой прямоугольник с многочисленными и тонкими золотистыми ножками.

— Вот, смотри, не погни, — положил он конвертер на панель управления.

— Я уже видел все это!

— До той самой «волны», когда упали метеориты, — кивнул Рёмер, — один из них попал в местный центр слежения.