– Тише, Белл.

Согён натянул поводок.

– Кстати, а какой она породы?

Фотограф улыбнулся и, прикрыв рот рукой, словно испугавшись, что щенок может услышать, прошептал:

– Беспородная.

– Как так?

– Папа – сенбернар, а мама породы чечжу.

– Неужели есть такая порода?

– Да, чем-то схожа с корейской лайкой, но находится на грани вымирания. Деревенский староста обожает собак этой породы, прикладывает много усилий для сохранения, даже сам занимается разведением. У него есть любимица Сундок, он считает ее чуть ли не членом семьи. Очень надеялся на потомство, но щенки никак не появлялись, хотя ветеринары заверяли, что никаких отклонений у питомца нет. Каждое утро староста гулял с ней по берегу моря. Однажды он отвлекся на несколько минут, чтобы ответить на звонок, и тогда, видимо, у собаки появился кавалер. Но это поняли уже позже. Сперва, когда узнали о скором появлении щенков, думали, что все дело в вязке. Но когда Сундок ощенилась, потомство целиком оказалось вот таким – пятнистым. А потом староста вспомнил: в тот день на берегу моря он видел сенбернара. Сначала, конечно, мужчина разозлился.

– Потому что потомство нечистокровное?

– Да, он ощущал себя преданным, даже подходить к Сундок не хотел. Спустя время оттаял – все же любимый питомец. Глава деревни ухаживал за ней, варил суп из водорослей. А щенки тем временем подрастали.

– А потом?

– Что потом?

– Ну, что стало с щенками?

– Раздали. Они ведь нечистокровные чечжу, поэтому оказались не нужны.

– А Белл?

– Подарил мне, когда я сделал ему фотографии овощей для рекламы.

– Фотографии моркови? А! Видела их в студии…

– Да, человек на снимке – деревенский староста, – сказал Согён и остановился перед низким домом с лазурной крышей.

Калитки не было, около входа росла пара мандариновых деревьев. Фотограф зашел во двор и негромко спросил, растягивая слова:

– Дя, вы спите?

– Кто еще?

– Согён. Из фотостудии.

– Ишь ты, так поздно?

Дверь в дом открылась, и во двор вышла старушка. Широкоплечая, с длинной шеей. Чеби стала внимательно ее рассматривать, стоя рядом с Согёном. Он объяснил ситуацию, затем расплатился.

– Два месяца, та комната – чиби, – произнесла старушка, указывая на пристройку.

– Чеби? Откуда вы знаете, как меня зовут?

– Да при чем тут имя? Чиби! – возмутилась хозяйка и зашла обратно в дом.

Согён объяснил:

– Чиби значит «ты, твой».

– Местный говор сложно понять.

Чеби печально вздохнула.

– А это не местный говор. Бабуля говорит на диалекте провинции Чолладо. Она приехала оттуда, здесь вышла замуж, – объяснил Согён и вставил ключ в замочную скважину.

Зайдя в комнату, девушка сняла рюкзак. Голова шла кругом: воспринимать говор местных и так сложно, а тут еще старушка, которая смешивает его с диалектом Чолладо. Вместо хозяйки об устройстве дома Чеби рассказал фотограф.

– Комнатка небольшая, но чистая. Есть ванная, можно принимать душ. Вот, сам прикручивал, – сказал он, указывая на лейку душа, и широко улыбнулся.

Ванная, стены которой были выложены из камня, как и весь дом, Чеби не понравилась, но другого выхода не было. Главное, чтобы была теплая вода.

– Спокойной ночи. Жду тебя завтра в девять.

– До свидания,– попрощалась Чеби и вдруг вспомнила, что хотела кое-что узнать.– А почему вы зовете хозяйку «дя»? Это ведь обращение к мужчине.