– Да, я в курсе. – Ага, ему уже известны ее планы на выходные дни. – Я заеду за тобой на машине. Предварительно позвоню в субботу, чтобы уточнить время. – Мне слышно, как кто то окликает его по имени. – Иду! – кричит Том в ответ, затем говорит мне: – В общем, до субботы.
– До субботы. – Я кладу телефон в карман и снова оглядываюсь по сторонам. Нью Бонд стрит там, где и всегда была. У меня же голова по прежнему раскалывается от боли.
* * *
Воскресенье. Том заезжает за мной в 10.30 на каком то ретро автомобиле, белом и приземистом. Видно, что его распирает от гордости. Я равнодушна к машинам, а вот Себ явно ему позавидовал бы. Однако я тотчас ставлю заслон этим мыслям.
– Мне полагается пребывать в благоговейном трепете? – игриво спрашиваю я.
– Продавец обещал мне, что от одного лишь ее вида женщины будут выскакивать из трусов, – невозмутимо отвечает он.
– Я бы рада, но сегодня холодно. Вдруг мне юбку ветер задерет? – Я обхожу машину кругом. Не надо быть знатоком, чтобы с первого взгляда понять, какая это крутая тачка. – Сколько ей лет?
– Она постарше нас обоих. Это «Тойота 2000GT»… по большей части. Правда, некоторые узлы пришлось заменить, что существенно снизило ее ценность. – На несколько секунд из за туч выглядывает солнце, его лучи отскакивают от безупречно белой поверхности машины. – Я взял ее сегодня утром. – Разговаривая, Том постоянно улыбается. Затем протягивает руку, открывает пассажирскую дверь и, как бы намекая, двигает бровями: – Могу я предложить вам автомобильную прогулку, мисс Ченнинг?
Я смеюсь и устраиваюсь на пассажирском сиденье.
– Я думала, не дождусь приглашения.
Сиденье неудобное, подогрев работает с перерывами, но из за туч показывается солнце и не торопится обратно. Солнце, машина, веселое настроение Тома – от всего этого в первые полчаса, пока мы едем по Лондону, у меня кружится голова. Наконец город остается позади, и машина катит дальше по все более и более зеленой сельской местности. Наша болтовня сменяется уютным молчанием.
– Может, поставить музыку? – спрашивает Том, оборачиваясь ко мне; уголки его губ слегка ползут вверх. Я знаю: сейчас что то последует. – Потому что в таком случае можешь заранее начинать петь. Радио не работает.
– Надеюсь, ты потом поставишь новое?
Он пожимает плечами:
– Не знаю. Это снизит стоимость машины. Но я купил ее не ради вложения денег. Иначе бы не ездил на ней, – сообщает он и слегка прищуривается: – Я всегда мечтал иметь именно такую.
– Думаю, психолог нашел бы, что сказать по этому поводу. Учитывая время покупки и все такое прочее.
– И, наверное, он не ошибся бы, – признается Том с глуповатой улыбкой. – Вообще то я сейчас сижу за рулем депозита, который скопил для нашего с Дженной дома.
Я невольно смеюсь. Том не спешит составить мне компанию, однако улыбается.
– По моему, оно даже к лучшему, что ты вернулся в Лондон, – говорю я. – В свою старую квартиру, за свой старый стол на работе… правда, на несколько ступенек выше по служебной лестнице. Скажи, тебе не хотелось остаться в Бостоне?
Он качает головой:
– Бостон великолепен. Но он… так и остался для меня чужим. Возможно, я сам виноват. В мои планы не входило осесть там навсегда. Как только мы с Дженной разошлись, не осталось ничего, что бы меня там удерживало. – Солнце льется прямо в ветровое стекло. Том находит солнечные очки и одной рукой с завидной ловкостью надевает их. – А как твои дела? Что заставило тебя открыть собственную фирму? Тем более когда экономическая ситуация не слишком этому благоприятствует. Я не припомню, чтобы ты упоминала о таком желании, когда приезжала в Бостон. |