И тут же выяснил, что визуальные впечатления обманчивы. Никакие змеи под кожей Уэрнера не шевелились.

Изменялась сама плоть, она стала аморфной, превратилась в желатиновую массу, трансформировалась, чтобы стать чем-то еще… отличным от Уэрнера.

Дыхание Уэрнера стало тяжелым. Из горла вырывались хрипы. Будто там застрял посторонний предмет.

В белках глаз полопались сосуды, и теперь он смотрел на своего создателя красными глазами.

Начали деформироваться мышцы рук, то же самое происходило с лицом, толстая шея, вибрируя, раздулась.

Виктор понял, что изменения идут на клеточном уровне, мутировали не сами органы, а мельчайшие частички, из которых они состояли, клетки.

Под ладонью Виктора, которая лежала на животе Уэрнера, плоть обрела форму руки, которая сжала руку Виктора, не угрожающе, почти любя, однако Виктор пришел в ужас, вырвал руку, отпрянул.

— Каталку! — закричал он, вскочив. — Быстрее! Привезите каталку! Мы должны отправить этого человека в изолятор!

Глава 38

Выдвигая пять стальных штырей-засовов на второй двери, Эрика спросила себя, а побывала ли в этом секретном коридоре хоть одна из предыдущих четырех Эрик. Ей хотелось думать, что все они если и нашли потайную дверь, то не в первый день пребывания в особняке.

И даже наткнувшись на спрятанный выключатель случайно, она уже начала относить совершенное открытие к свойственному ей любопытству, о котором и говорил процитированный ею Сэмюэль Джонсон. Ей хотелось думать, что в этом аспекте она превосходила своих предшественниц.

Эрика даже раскраснелась от гордости. Она же так стремилась стать хорошей женой и в отличие от прежних Эрик ничем не вызывать неудовольствия Виктора.

Если бы какая-нибудь другая Эрика нашла начинающийся за дверью коридор, ей могло не хватить смелости, чтобы войти в него. А если бы и вошла, то не стала бы открывать первую из стальных дверей, не говоря уже о второй.

Эрика Пятая ощущала себя искательницей приключений, такой, как Нэнси Дрю или скорее Нора Чарлз, жена Ника Чарлза, детектива из романа Дэшилла Хэмметта «Худой человек», еще одной книги, о которой она могла рассуждать с умным видом, без риска для жизни, каким грозило чтение этого произведения.

Теперь у Эрики не оставалось ни малейших сомнений: за второй дверью находится что-то очень важное для Виктора, такое важное, что по этой находке она сможет уяснить для себя, какой же он на самом деле, какова его сущность. И за следующие час-другой она могла узнать о своем выдающемся и загадочном муже больше, чем за год жизни с ним.

Она надеялась найти дневник с самыми главными секретами его сердца, надеждами, размышлениями о любви и жизни. С другой стороны, казалось странным, что он предпринял такие меры предосторожности (две стальные двери, тоннель между ними, в котором постороннего тут же поджарило бы электрическим током) для того, чтобы никто, кроме него самого, не увидел написанного им дневника.

Тем не менее она просто мечтала о том, что найдет рукописный отчет о его жизни и наконец-то сможет узнать о нем все, чтобы потом, вооружившись этими знаниями, служить ему лучше всех предыдущих Эрик, вместе взятых. Она даже удивилась (но удивление было приятное) собственной романтичности.

Она обратила внимание на то, что штыри-засовы располагались с наружной стороны дверей. И сделала очевидный вывод: за второй дверью кого-то могли держать взаперти.

Эрика не отличалась бесстрашием, но и не была трусихой. Как и всех Новых людей, ее отличали недюжинная сила, ловкость, хитрость и уверенность в собственном физическом превосходстве.

Тем не менее жила она исключительно по воле своего создателя. И если бы услышала приказ ликвидироваться, произнесенный голосом Виктора, то выполнила бы его незамедлительно, в полном соответствии со своей программой.