Мы продали кучу бижутерии, сумок и аксессуаров. Так что, несмотря на то, что мы измотаны, мы счастливы.

Нат только закончила с группой старшеклассниц.

Равр Раавр

Мы оба смотрим на двери и там Ник, красив, как никогда, держит бумажный пакет.

Он смотрит на наше состояние, закрывает дверь и запирает ее.

— Будем есть... сейчас же, — он говорит это так, что невозможно возразить.

Нат подходит к нему, кладет руку на грудь и целует его в щеку.

 — Ты наш спаситель!

Она берет коричневый бумажный пакет, прижимает к груди, как будто это спасительное лекарство, и идет прямо в комнату для персонала.

Я подхожу к нему с легкой улыбкой. Не говоря ни слова, я целую его в щеку, кладу голову ему на грудь и крепко обнимаю за талию.

Он приобнимает меня одной рукой, а второй гладит мои волосы.

—  Мне не нравится думать, что ты голодна.

Боже, его руки такие приятные.

Я смотрю на него.

— Мы пропустили обед всего на несколько часов, но я признаю, что я сильно голодна. — Всё еще оставаясь в его объятиях, я говорю: — Итак, что же ты принес мне?

Ник смотрит в сторону комнаты для персонала и говорит:

— Ну, на самом деле, я взял кое-что для тебя, Нат и для меня. Я тоже пропустил обед.

Я говорю своим самым суровым голосом:

—  Ты беспокоишься обо мне и не позаботился о себе?  Ай-ай-ай. —  Смотрю на дверь комнаты для персонала и вздыхаю. — Нам лучше поторопиться или Нат всё слопает.

Натали ест как конь и не поправляется ни на грамм. Я ненавижу её за это.

Освобождаясь из объятий Ника, я беру его за руку и веду в комнату для персонала. Там небольшой стол, который вмещает до четырех человек. Нат уже поставила три открытых контейнера и три салата перед тремя из четырех мест. Ник и Нат занимают места, а я иду к холодильнику и достаю газировку.

Я сажусь за стол, и мы все разворачиваем наши огромные сэндвичи «Рубен»³.

О боже, этот парень идеален.

С полным ртом, я издаю стоны:

— Ты просто Бог, мистер Леоков.

Жуя, он улыбается мне.

Я снимаю крышку с салата и заправляю его. Я начинаю складывать оливки в моем салате на одну сторону и обращаю внимание, что Ник делает то же самое с помидорами черри.

— Ты не любишь помидоры?

Он смотрит с отвращением.

— Нет,  мне не нравятся сырые помидоры. Мама пыталась заставить меня есть их, когда я был маленьким, но перестала, когда я побросал все на обеденный стол. — Он посмеивается про себя и говорит задумчиво: — Хорошие времена. — Мы с Нат хихикаем вместе с ним. Он смотрит на мой контейнер: — Тебе не нравятся оливки?

Я гримасничаю.

— Фу, нет.

Ник наклоняется к моему контейнеру с салатом, поднимает его над своим и скидывает все оливки. Затем он поднимает  свой контейнер и перекладывает помидоры черри в мой салат.

Мы с Нат смотрим очарованно. Он кладет оба контейнера, хлопает в ладоши и улыбается торжествующей улыбкой.

— Проблема решена.

Я думаю, что люблю его.

Что, черт возьми? Почему я это подумала?

Нат и Ник болтают о футболе, а я молча слушаю. Я узнаю, что он болеет за «Тоттенхэм» и смотрит игры по кабельному, даже если это означает вставать в три утра.

Он рассказывает нам, что Макс и Сиси живут с ним, с тех пор как Сиси стала инвалидом. Он не рассказал нам, что случилось с ней, но я уверена, что эту историю может рассказать нам только Макс. Нику тридцать четыре. Дух (имя которого на самом деле Ашер) стал частью его семьи, так как он переехал к ним в выпускном классе средней школы. Я хочу знать больше об этом, но не хочу прерывать его. Он говорит, что он владел клубом в течение семи лет и имеет двух партнеров.