|
А женщины тем временем, словно в отчаянии, с жалобным воем стали ногтями раздирать кожу на лице, так что кровь заструилась по их телу. В исступлении бросались они на землю, не разбирая куда, и разбивались о камни, царапались о колючий кустарник. Руки при этом они держали высоко над головой, чтобы они не могли служить защитой для груди. Все, даже беременные, повторяли это снова и снова раз по десять, некоторые выдерживали до пятнадцати-шестнадцати раз, до полного истощения сил. И казалось, что нам это зрелище доставляло больше страданий, чем труда или беспокойства им. Когда это кровавое жертвоприношение закончилось, весь экипаж во главе с генералом стал молиться… Все время, пока мы произносили молитвы, пели псалмы и читали главы из Библии, они сидели и внимательно слушали, при каждой паузе единодушно издавая восклицания. Пение псалмов им так понравилось, что всякий раз, когда они потом к нам приходили, их первой просьбой было: Gnaah, то есть чтобы мы пели. Уходя от нас, они ни за что не хотели брать с собой полученное в подарок и возвращали всё назад…
Через несколько дней их собралось около нас видимо-невидимо. Из толпы выделились два посланца их главного вождя, которые жестами давали нам понять, что сам великий вождь, Hioh, должен скоро прийти. При этом они что-то долго, не менее получаса, говорили… Из жестов их можно было понять, что они просят нашего генерала послать что-нибудь их вождю в знак того, что он будет встречен нами с миром. И когда просьба их была удовлетворена, они, радостные, поспешили к своему Hioh, а вскоре тот показался и сам, окруженный свитой телохранителей, красивых и статных людей воинственного вида. Впереди всех шел человек со скипетром в руках, сделанным из какого-то черного дерева. На скипетре висели два венка, один — больше, другой — меньше, с тремя длинными цепочками (безусловно, это был вампум. — В. Г.) и мешком с травой Tabah. Цепочки, по всей видимости, были сделаны из кости, прекрасно отполированной. Количество мелких крохотных звеньев в цепи было, можно сказать, бесконечно. Только избранные, немногие имеют право носить такие цепочки, но и для них количество цепочек ограничено: у кого — десятью, у кого — двенадцатью, так что чем больше цепочек, тем почтеннее данное лицо. За человеком, несшим скипетр, шел сам великий вождь; на спине его был плащ из кроличьих шкурок, доходивший до пояса; на телохранителях были такие же плащи, но из другого меха. На голове их были перья и пух, растущий здесь на одной траве, напоминающей наш латук. Эта трава священна, семена ее употребляются только при жертвоприношениях, и пух имеют право носить только приближенные вождя. Позади шли простые люди, нагишом, с длинными волосами, собранными сзади в пучок, с воткнутыми перьями. У всех лица были раскрашены в белый, черный или другие цвета; каждый нес в руках что-нибудь в подарок. Сзади всех шли женщины и дети; у каждой — по корзинке с травой Tabah или с названным выше пухом, или с жареными рыбками. Эти корзины были украшены раковинами жемчужницы». Опасаясь какого-нибудь подвоха со стороны туземцев, Дрейк собрал вокруг себя всех своих людей. Моряки были вооружены и готовы к самозащите. Однако индейцы, остановившись на некотором отдалении, приветствовали англичан дружескими жестами и обратились к ним с речью. «Потом скипетроносец начал песню и в такт ее стал приплясывать, — свидетельствует Флетчер. — К нему присоединились великий вождь, его телохранители и все прочие; женщины тоже плясали, но молча. При виде такой невинной картины генерал распорядился допустить всех внутрь нашего укрепления, где пение и пляски продолжались, пока все не устали. Затем все попросили нашего генерала сесть, и великий вождь обратился к нему с просьбой или, если только мы правильно его поняли, с мольбой принять всю его страну под свою руку, стать их великим вождем и покровителем. Что такова была его подлинная мысль, мы нашли подтверждение в том, что вождь возложил на его голову венок со всеми цепочками, назвав его при этом Hioh. |
