|
Его тоже Лунь завалил. Хитрая ты сука, да не рассчитал одного — не убил меня Лунь тогда, хотя и знал, в чьей я был кодле. И в Зоне не бросил, а до «Ростка» довёл. Вот я и вернулся, чтобы спасибо сказать. Бивень был совсем плох. На побелевшем лице выступили крупные капли пота, он начал похрипывать — сказался ожог лёгких ещё с той поры, когда сталкерил бармен. — Выйди в зал и просто скажи — Фреон бывалых зовёт. — Я те чё, на побегушках… — Быстро! — рыкнул я, и Философ, просто увидев мой взгляд, поспешно кивнул и метнулся из подсобки. — Брешет… он… — Бармен едва дышал, вцепившись в воротник свитера и оттягивая его до треска нитей. — Я ж… никогда такого… — «Договоримся»? — напомнил я. — Твои слова, падаль? Ну, вот и будем сейчас договариваться. Только со всеми сразу, кто в Баре из наших. — Ты что? Зачем… у меня деньги… вот, держи ПМК, там тайник у меня… не надо. — Давай. — ПМК я забрал, пригодится. — Благодарствую. На том свете тебе зачтётся. — Ну, видишь… не надо всех звать… — Поздно, крыса. Неужели тебе, сволочь, мало было? Бивень лепетал что-то ещё. И про то, что уже почти старик. И что ноги в Зоне оставил. Когда Лихо молча перебрасывал через потолочную балку кусок парашютной стропы, Бивень просил сердечных капель, что остались в зале под стойкой, и рассказывал, как дорого сейчас жить. Когда вязали петлю, он свалился на пол и начал клясться, что никогда такого больше не сделает, заглядывал в глаза, стучал протезами в доски стеллажа, зачем-то вспоминал погибших сталкеров и какую-то Дашу с Днепропетровска, с которой был знаком много лет назад. Потом просто тихо завыл, когда Викинг, самый здоровый из нас, легко поднял его с пола, а Гопстоп накинул петлю на вспотевшую до блеска шею. Потом, когда тяжко скрипнула балка под весом торговца, я положил табурет на бок, прямо под дёргающиеся ноги. — Через полчаса вызовем дежурного, — буркнул Лихо. — Вот чёрт. Кого, интересно, институтские на это место поставят? Хорошо бы из наших… — Да, и в сеть закинуть, что, мол, Бивень повесился, совесть замучила, — добавил Викинг. — Поймут, кому надо. — Какой-то Бар на хозяев невезучий, — вздохнул Гопстоп. — После Барина никого не признаёт заведение. Вот он мировой был мужик. — Это верно… в общем, подсобки надо запереть, там много товара с НИИ непроданного, иначе прикроют Бар вообще. — Лихо вытащил из кармана Бивня связку ключей. — Как бы всех нас, мужики, вообще не прикрыли. — И я вкратце пересказал разговор военного и главного «Долга». — В общем, новости для нас поганые. С военными ожидаются гнилые тёрки. — «Наука» не даст в обиду. Они без сталкера никуда. — Лихо с сомнением почесал нос, задумался. — Да и непонятно мне, чем «долганы» военным насолили. Всегда вась-вась у них, вроде как свои. Да, мужики… если уж «Долг» так гонять начали, то что с нами, вольными, будет? — Эх, Сионист в ходке. Вот он башка, сообразил бы, что делать и к чему готовиться. — Это да… ну, вроде готов, падлюка. |
