|
Да уж… расстаться со своим оружием в Зоне, хотя бы даже на время, для бывалого сталкера всё равно что голым в ходку отправиться. А этому рыжему, похоже, вообще по барабану, есть у него ствол или нет. Совсем ещё салага… ничего, если не сдохнет вскорости, истину эту усвоит. Кстати, когда я ему этот новый юсовский дробовичок подогнал, отличную, в сущности, пушку, даже и не заинтересовался он им ничуть. На привале как-то даже в грязь бросил, придурок, вместо того, чтоб аккуратно к дереву прислонить или на сухую траву положить. Никакого уважения к оружию… может, и не прав я, но для мужика это странно. Угробит пушку. Одно слово — Ересь. — Слушай, свободный… что скажешь насчёт этого ружья? — Ништяковая пушка, знаем такие. — Фельдшер слегка подкинул дробовик за пистолетную рукоять, положил оружие на сгиб левой руки. — Винчестер тыща трёхсотый, облегчённая модель, без приклада… и грязнючий как чушка. А так надёжная фузея… наши не жаловались. — Почистить можно, а вообще он новый совсем, всего раз стреляли. Тебе нравится? — Ага. — Дарю. — Респект! Буду должен. — «Фримен» заулыбался, перехватил дробовик удобнее, провёл по нему рукавом. — Но автомат я не отдам, уж извиняйте. — Так и не надо. Главное, чтоб таскать не тяжко было. — Не-е… он для меня легенький, не утянет. Спасибо, сталкер. — Э-э… а я чё, без волыны остался? — вякнул Философ. — Натурально, без волыны, — кивнул я. — Сам купишь когда, на свои кровные, тогда, может, и научишься ценить оружие. А пока не заслужил. — А-а… мне по фиг. Меньше таскать, — отмахнулся Ересь. — Как скажешь. Двинули, мужики. Короткий коридор заканчивался ещё одной решёткой и вращающейся дверью — то и другое было выломано и отброшено к стене, и там же лежали горой тряпьё, наломанные ветки кустов и слои спрессованной прелой травы. Явно берлогу здесь бюрер обустраивал… грязное, в сущности, создание: рядом с лежбищем виднелись почерневшие кучки экскрементов и куски мяса гнилостно-зеленоватого цвета, в которых с трудом угадывались недоеденные тушки слепых собак. Вот, собственно, почему так отвратительно несло прогорклыми миазмами из подвалов… ничего, сквозняк наружу идёт, скоро перестанет вонять. Меня другое беспокоит — карлы существа любопытные, и по такой грязище, что он в пропускнике развёл, его разлапистых следов море… а вот дальше второго поста с надписью «пропускной пункт первого уровня» относительно чисто. Ни одного отпечатка… избегал он почему-то дальше лезть. Зато мы туда прём. Коридор заканчивался широким помещением с рядами металлических шкафчиков. Похоже, всё-таки лаборатория — на десятке стеллажей лежали белые и синие халаты в целлофановых упаковках, некоторые шкафчики были открыты, и в них даже висела сменная одежда. На столике в углу под слоем пыли я разглядел костяшки домино, на шахматной доске до сих пор стояли фигуры, а по всему полу были разбросаны бахилы, обычная «гражданская» обувь и даже женские «шпильки» — бывшей хозяйке, видимо, было не до них. Похоже, бросили здесь всё как есть, и не то что в спешке эвакуировались, а бегом… бункеры эти до две тысячи седьмого года как раз на «чистых землях» были недалеко от старого Периметра. |
