— А если на замок нападут? Если подкараулят? В покои ворвутся? Много я смогу своим деревянным-то мечом? — ною я. — Может, матушка права, подождать малость.

— Коли нападут внезапно, и деревянный сойдет бока намять. А нормальный меч, ну, возьми, коль желаешь из оружейной, никто не запрещает, да только…

Я и сам понимаю, не поднять мне нормального меча. Точнее не так — поднять-то подниму, а вот биться им…

— На рынке любой мальчишка ножом орудует, что взрослый. А у меня два ножа на поясе, а я ими разве что яблоки чищу.

— Ножи — это хорошо. Ну, давай на ножах. — Дядька отводит меня на поляну, где мы в хорошую погоду тренируемся. — Нападай.

А мне того и надо, хвать нож самый длинный, и, прямым коли.

Дядька ловко выгнулся, посторонился, так что я со всей дури лечу вперед, получив для верности еще и пинка под зад. Стыдно.

— Обидно? — ловит случайную мысль старый Хротгар. — Стыдно, господин Гогенштауфен, не знать, что таким вот рыцарским ударом ты рискуешь себе ладонь порезать, а то и без пальцев остаться. Да окажись на мне броня — ты же врежешься в нее, рука соскользнет. Это же не меч, где кисть защищена — у твоего ножа никакой перекладины защитной не предусмотрено. А с порезанной рукой что дальше делать станешь? Давай еще. Да не коли ты, дура! Объяснял уже. Не коли, а режь! Где у человека основные артерии, на прошлом занятии учили.

— Запястье! — Я наношу новый удар, снова получился колющий. Дядька разворачивается. — Поджилки! — Пытаюсь подрубить под колено, куда там! — Шея!

— Режь, не коли. Лучше много мелких порезов сделать. Иной бьется, уже весь изрезанный, кровь хлещет. В бою он, может, боли и не чувствует, а кровушка из него убывает, и сил все меньше. А попробуй клинком вниз, ага. Давай!

Я снова наступаю, Хротгар отступает, прыгает, уворачивается, смеется.

— Режь, говорю. Не бойся.

— Да ты бы хоть броню надел, — не выдерживаю я. — Что, коли действительно зацеплю?

— Не твоя забота. Может, у меня под сюрко тонкая броня, у иных косоглазых бывает, снимал. Пока сам в руках не подержишь, ни за что не поверишь, что такая бывает. А про меня ты сейчас ничего не знаешь, как я одевался, не видел. Так что хочешь — на цветочках гадай, хочешь — ножичком чиркни мне по груди или животу, упрется в преграду, стало быть — защищен я. Не упрется — твое счастье. Режь!

Глава 3

Вихман — дружба на века

Давно я не писал свою летопись, не до этого было, да и событий никаких, день за днем конные занятия, меч, метание ножа, копья, рукопашная.

А уж с уроками как насели, языки изучай я, потому как будущий правитель должен знать латинский — чтобы разговаривать с другими господами, указы писать, на письма отвечать, и немецкий, чтобы на челядинцев орать. Предков изучай я, гербы считывай — опять же я… А дядька еще требует, чтобы любой след в лесу, точно строчку на пергаменте, разобрать мог. С Берты ничего не спрашивают, сидит себе ягодки в меду лопает, пирогами сладкими заедает да жениха поджидает. Какого, я вас спрашиваю, жениха, когда ей всего-то семь лет отроду? Регулов еще минимум пять лет ждать. У, девки!

Зато мама опять в тягости, в замке только и разговоров о будущей сестренке. Догадываетесь, как собираются назвать? Как маму, Юдит.