— Кто?

— Товарищ из Ленинграда. Просит сегодня принять.

— По какому вопросу?

— По поводу проблем на заводе «Русский дизель». Говорит — дело неотложное.

Дзержинский прикрыл глаза, задумавшись.

Его сознание тут же качнулось в сторону сна. Но он удержался.

На заводе «Русский дизель» он поставил трех новых сотрудников. Из числа старых унтеров. Которые каждый день отчитывались в телеграммах. Утром. Докладывая по установленной схеме об штатных процедурах. Плюс — раз в неделю машинописный доклад, пересылаемый с железнодорожным составом. Стратегически важное предприятие. И Феликс Эдмундович прекрасно это сам осознавал. А потому опекал. И тут — внезапно прибывает некто с какими-то важными сведениями.

Чуть помедлив он поинтересовался личностью визитера.

Оказывается он его не знал. Точнее слышал о нем, так как чистка ленинградской организации уже подготавливалась полным ходом. И этот персонаж числился в списках не на увольнение, а на арест, так как, по предварительным сведениям, был связан с крупной бандой.

И вот он пришел.

Сам.

С какой-то важной информацией.

Совпадение?

Ой не факт.

— Пусть сдаст все оружие и проходит. — наконец произнес глава ОГПУ. — И охране быть на чеку. Не забудьте его обыскать, мало ли у него скрытое оружие есть с собой.

— Слушаюсь.

Секретарь повесил трубку.

Дзержинский тоже.

И еще отхлебнул чаю.

Потер лицо. И… за дверью послышалась возня.

Бах!

Прозвучал явно пистолетный выстрел. Судя по звуку — чего-то вроде 6,5-мм пистолета.

Бах! Бах!

И тишина.

Секунд через пятнадцать дверь в кабинет Дзержинского открылась и вошел секретарь. Предварительно крикнув:

— Свои!

Феликс успел за это время взять пистолет, лежавший под рукой в тумбочке и изготовился к стрельбе. Он не доверял на слово. Поэтому секретарь входил медленно и плавно.

— Что там?

— Попытался оказать сопротивление.

— Раненые?

— Меня немного зацепило, — указал он на левую руку, простреленную в ладони.

— А этот? Жив?

— Да куда он денется?

— Заводите. А сам попроси ребят тебя перевязать. Никуда пока не ходи. После перевязки — сядешь на место и будешь фиксировать всех, кто сунет нос. Хотя нет. Сначала позвони на проходную и прикажи никого не выпускать. Вообще никого. Понял?

— Слушаюсь.

Ввели.

Точнее внесли, так как его умудрились нокаутировать.

Допрос был быстрым, простым и жестким.

Сомнений у Дзержинского не имелось — он явно пришел по его душу. А значит кто? Правильно — контра. Поэтому жалости он не испытывал никакой.

Пяти минут хватило на то, чтобы получить сведения.

Феликс поднял трубку телефона.

— Михаил Васильевич?

— Да. — ответил нарком по военным и морским делам, который к тому времени уже успел вернуться со стрелкового полигона.

— Извини что беспокою в выходной. Тут такое дело… Ребята твои нужны.

— Конечно. Сколько? Куда? Зачем?

И завертелось.

Солнце клонилось к закату. А сотрудники центрального аппарата ОГПУ, подкрепленные бойцам СОН, выступали на «тропу войны». Действуя быстро, жестко и не уведомляя никого из Политбюро. В том числе и для того, чтобы не спугнуть добычу.

Это позволило в самые сжатые сроки пройти по всей цепочке до заказчика. Ее просто не сумели нормально подчистить. Ведь такой реакции от Феликса никто не ожидал. Он так раньше не делал.