В общественном собрании Царицына один астраханский есаул вместе с другими офицерами устроили большую пьянку. Со стрельбой, битьем окон, посуды, да еще и столовое серебро пропало. Врангель распорядился отдать есаула, дебошира и пьяницу, под суд. Его приговорили к расстрелу. Пьянки прекратились.

Деникин на собственном поезде приехал поздравить Врангеля со взятием города. В Царицыне главком подписал знаменитую «Московскую директиву». Она начиналась словами: «Имея конечной целью захват сердца России — Москвы, приказываю…»

Двадцатого июня 1919 года Деникин обедал у Врангеля. Петр Николаевич провозгласил тост за здоровье главнокомандующего. Антон Иванович подчеркнул значение этого дня:

— Сегодня мной отдан приказ армиям идти на Москву. Он верил, что победа над большевиками не за горами. «Директива, получившая в военных кругах наименование «Московской», потом, в дни наших неудач, — вспоминал Деникин, — осуждалась за чрезмерный оптимизм. Да, я был тогда оптимистом. И это чувство овладело всем Югом — населением и армией. Оптимизм покоился на реальной почве: никогда еще до тех пор советская власть не была в более тяжелом положении и не испытывала большей тревоги… Все мечтали «идти на Москву».

Именно тогда пути Врангеля и Деникина разошлись. Генерал Врангель предлагал и дальше концентрировать силы на царицынском направлении, чтобы правый фланг наступающих добровольческих войск соединился с сибирской армией адмирала Колчака. И уже вместе брать Москву.

А Деникин требовал наступать на столицу через Курск, Орел и Тулу. Наступление Деникина продолжалось почти полгода и поначалу было очень успешным. 7 сентября 1-й армейский корпус генерала Александра Кутепова вошел в Курск, 30 сентября — в Орел. Казалось, дорога на Москву открыта. Но в этом историческом поединке Красная армия оказалась сильнее. Белые части остановились.

Деникин растянул фланги армии, распылил силы. Белые части захватили большие территории, удержать которые не смогли. А Красная армия, отбив наступление адмирала Колчака на востоке и заставив его отступить вглубь Сибири, обрела свободу действий и могла сосредоточить крупные силы на своем южном фронте. С этого момента началось отступление армии Деникина…

Врангель хотел сменить Антона Ивановича. Откровенно обсуждал отставку главкома с другими генералами.

«Из писем из Екатеринодара и от приезжающих оттуда лиц я знал, что в ставке мною очень недовольны, — вспоминал Врангель. — Генерал Романовский громко обвинял меня в «оппозиции» главному командованию… Не сомневаюсь, что значительную роль играли здесь секретные сводки и «информации наверх» пресловутого Освага…

Еще в бытностью мою в Ростове мне попалась в руки одна из секретных информационных сводок донского штаба. Отмечая благожелательное отношение ко мне местного населения, она упоминала вскользь, «что среди обывателей ходят слухи, что в ближайшее время генерал Врангель явится преемником генерала Деникина». Я тогда же, показывая сводку генералу Юзефовичу, сказал ему, что фраза эта помещена неспроста, а несомненно, с задней мыслью вселить в главнокомандующего предубеждение против ближайших помощников…»

Осваг (Осведомительное агентство) создавалось для антибольшевистской пропаганды. Кроме того, составляло секретные сводки о политических настроениях на Юге России. Самые важные докладывались только главнокомандующему — Деникину.

Генерал Врангель, выражая свое неудовольствие, подал прошение об отставке.