– Всё равно, – сказал Тави.

– Нет, – возразил Макс. – Вороны тебя побери, Кальдерон! Ты предвидел больше, чем кто-либо мог от тебя ожидать. И, пожалуй, больше, чем должен был. Хватит винить себя. Не ты послал канимов сюда.

Еще один вопль канима донесся в темноте со стороны реки.

Тави устало рассмеялся.

– Знаешь, что беспокоит меня сильнее всего?

– Что?

– Когда я был на берегу реки, и канимы приближались ко мне, и вдруг возникли те львы, буквально на секунду я… – Он покачал головой. – Я подумал, может, это что-то, что создал я. Что это были мои фурии. Что я не…

Его горло сжалось так, что стало трудно дышать.

В окружающей тьме тихо заговорил Макс.

– Отец никогда не показывал мне овеществленных фурий. Существ, понимаешь? Вроде каменного пса твоего дяди, или огненного сокола Леди Плацида. Но он никогда не учил меня ничему о воде, а в библиотеке была та старая книга рассказов. Там был водяной лев вроде этого. Ну… По большей части я самостоятельно изучал свою водную магию. И так как никого не было рядом, он появился похожим на того льва. Я назвал его Андроклом. – Тави не был уверен в полумраке, но ему показалось, что Макс покраснел. – Я чувствовал себя очень одиноким после смерти моей матери.

– Крассус должно быть прочитал ту же книгу, – сказал Тави.

– Да. Забавно. Никогда не думал, что у нас найдется что-то общее, – он беспокойно пошевелился. – Я сожалею. Это было не то, на что ты надеялся.

Тави пожал плечами.

– Всё в порядке, Макс. Может быть, пришло время, когда я перестал мечтать иметь собственных фурий и начал просто жить. Я так долго о них мечтал, но… ваши фурии вовсе не меняют суть вещей.

– Не там, где это имеет значение, – ответил Макс. – Не внутри. Мой отец всегда говорил мне, что способность человека призывать фурий просто делает его большим, чем он уже есть. Дурак с фуриями – всё равно дурак. Хороший человек с фуриями по-прежнему хороший человек.

– Старый Киллиан попытался сказать мне что-то вроде этого, – сказал Тави. – В день нашей последней битвы. Чем больше я об этом думаю, тем больше мне кажется, может быть, он пытался заставить меня понять, что там было нечто большее для мира, чем фурии. Более значимое для жизни, чем то, что я могу сделать с их помощью.

– Он не был дураком, – ответил Макс. – Кальдерон. Я знаю, что ты сделал. Я обязан тебе жизнью, несмотря на все мои призывы фурий. Ты один из тех, кто стоял до конца. И это вдвойне ценно для Гая. Ты победил убийц и монстров лишь собственными силами. Ты сразился с командиром канимов без поддержки фурий, способных защитить тебя, и я не знаю никого другого, кому такое удалось. В той ловушке к югу от моста погибло больше канимов за час, чем Легионы уничтожили за последние десять лет. И я до сих пор не знаю, как тебе удалось остановить их атаку – я думал, нам конец. И ты сделал всё это без единой собственной фурии.

Макс слегка ударил кулаком Тави по закованному в броню плечу.

– Ты, вороны тебя побери, герой, Кальдерон. С фуриями или нет. И ты прирожденный капитан. Люди верят в тебя.

Тави покачал головой.

– Верят во что?

– Много во что, – ответил Макс. – Они думают, что ты, должно быть, припрятал каких-то особо мощных фурий, чтобы выжить под ударами молний. И немногие из них действительно поняли весь план с опилками и магическими лампами. Они просто видели, как ты взмахнул рукой, и всю южную половину города разнесло. Ты уцелел во время атаки, в которой полегла вся лучшая когорта – а некоторые из этих ветеранов почти соответствовали уровню Рыцарей Металла.