— Преимущество, которым можно воспользоваться.

— Возможно, — сказал Тави, кивая.

Какое-то время она ехала молча, потом неразборчиво произнесла:

— Я боюсь, чала.

Тави удивленно обернулся.

Она пожала плечами.

— А какой дурак не боялся бы? А если я потеряю тебя? Или ты — меня?

Она нервно сглотнула.

— Смерть реальна. Она может забрать любого из нас или обоих. Я не хочу думать о том, как жить без тебя. Или о том, как ты будешь жить без меня.

Тави вздохнул и отклонился назад. Руки Китаи обхватили его талию.

— Этого не случится, — сказал он ей. — Все будет хорошо.

— Дурачок, — мягко пожурила его Китаи. — Ты не можешь этого знать.

— Порой самых важных вещей ты не знаешь, — сказал Тави. — Ты в них просто веришь.

— В этом нет никакого смысла.

— Да, — согласился Тави. — Но это так.

Она придвинулась поближе и положила голову ему на спину. Ее короткие волосы щекотали его шею.

— Мой безумный алеранец. Который дает обещания, не зная, сможет ли их сдержать.

Тави вздохнул.

— Что бы ни случилось, — сказал он ей, — мы будем вместе. Это я могу обещать.

Она снова сжала его в объятиях, настолько сильно, что ему пришлось напрячься, чтобы сделать вдох.

— Я прослежу за этим, алеранец.

Тави повернулся к ней, что было довольно сложно на широком седле, но изловчился и поцеловал ее. Она яростно ответила на поцелуй.

Но в этот момент таург взревел, взбрыкнул и швырнул их вперед на двадцать футов в огромную лужу холодной дождевой воды, глубиной в два фута.

Огромный ездовой зверь издал победный рев и бросился в сторону от дороги, размахивая рогами и все время брыкаясь.

Шок от ледяной воды был настолько сильным, что Тави с трудом перевел дух, поднялся на ноги и выбрался из лужи.

Он повернулся к Китаи и увидел, что она все еще находится в грязной луже, ее зеленые глаза сузились, когда она взглянула на него.

— Я застряла, — сообщила она ему, — ты виноват в этом.

Остальные наездники догнали их, их таурги с грохотом остановились, оглашая протесты громким ревом.

Макс и Дуриас, каждый на своем звере, остановились ближе всех к ним. Выражение его лица было почтительно нейтрально, но глаза озорно поблескивали. Макс улыбался.

— Милорд, — проговорил он, исполняя особенно подчеркнутый поклон прямо из седла, жестикулируя при этом свободной рукой, — должны ли мы расценивать это как место для отдыха?

Тави одарил Максимуса пристальным взглядом. Затем он повернулся, с силой вонзил руки в грязь, взял руки Китаи в свои и сильно потянул на себя, высвобождая ее из грязи.

Она вылетела как пробка, его ноги потеряли устойчивость и они оба рухнули в холодную грязь, Китаи оказалась сверху.

— Мы могли бы поставить ширму, чтобы вы могли уединиться, милорд, — трезво проговорил Дуриас.

Канимы, на своих животных, остановились в нескольких ярдах от них, и не один из них не смотрел в направлении Тави, но все они сидели с открытыми пастями, зубы были оскалены, так что их улыбки не требовали перевода.

Тави вздохнул.

— Просто оставь нас в покое, Макс. И поймай этого треклятого таурга до того, как он добежит до океана.

— Ты слышал это, Стейки? — проговорил Макс собственному таургу, — это не ошибка Принцепса. Твой треклятый друг был чересчур буйным. Просто посмотри, что происходит, когда королевское недовольство падает на нахальных мятежников.