|
- Ага, - усмехнулась Марина, - а вы меня на диктофон запишете.
- У меня нет диктофона, - сказал Борис Моисеевич, - можете проверить.
- Встаньте, - приказала Марина.
Следователь покорно встал. Марина его тщательно обыскала.
- Ничего нет, - вздохнула она, - но, хотя, какое это имеет значение, если, как вы говорите, мои отпечатки везде.
- Даже на руле машины Пельменя, - подтвердил Борис Моисеевич, - которой был раздавлен насмерть Кореец,
- Да, - согласилась Марина, - но я и не думала об этом в тот момент. Просто не думала, а не потому что там анализировала, что меня все равно поймают и все такое прочее.
- Это называется на уголовном языке состояние аффекта, - сказал Борис Моисеевич, - но, честно говоря, для состояния аффекта ты действовала слишком хладнокровно и умно.
- Мне казалось, что это вовсе была не я, - ответила Марина, - я, девочка-отличница, домашняя и пушистая, как котенок. А там в сауне была не я. Там была волчица.
- То есть как это? - не понял следователь.
- Я после того, что случилось была полностью раздавлена и истоптана, ответила Марина, - об меня можно было вытирать ноги, что они и делали. Но когда я почувствовала, что меня просто хотят убить, мне стало так страшно, что я столкнула Енота с лестницы. Он разбился и я его привязала к трубе. А потом останавливаться было уже нельзя. Чтобы спастись, нужно было продолжать. Я даже не мстила им, хотя было за что. Я убила их потому, что если бы я не уничтожила их, они бы убили меня. Вот и все.
Борис Моисеевич внимательно посмотрел на Марину.
- Я не могу поверить, - сказал он.
- Я тоже, - ответила Марина, - теперь я не могу поверить.
- Ты одна отправила на тот свет шестерых здоровых бандитов, - сказал следователь, - которые были вооружены и всегда настороже. Скажи как?
- Наверное, они не боялись меня, - сказала Марина, - просто не ожидали того, что я смогу это сделать.
- Да, уж, - согласился следователь, - это точно. Скажи, тебе понравилось убивать?
- Нет, - ответила Марина, - а что в этом хорошего? Вы когда-нибудь убивали человека?
- Никогда, - признался следователь.
- И не убивайте, - сказала Марина.
- Я постараюсь, - с иронией ответил Борис Моисеевич.
- Я сама пытаюсь не думать об этом, - сказала Марина, - ничего не вспоминать из того, что было в тот день. Но мозгу не прикажешь - он работает сам, как хочет. Но угрызении совести у меня точно никаких нет. Вы ведь не мучаетесь после того, как потравите на кухне тараканов?
- Но это же не насекомые все-таки, - ответил Борис Моисеевич, - это были люди, хоть и ублюдки. Но ты же не господь бог, чтобы их судить!
- Они отняли у меня любимого человека и будущего ребенка, - сказала Марина, - не говоря уже о маленькой собачке и моем друге Андрее. Ни одно насекомое в мире не способно на такую разумную гадость.
- Это самосуд! - возразил Борис Моисеевич, - если бы вы не водили меня за нос со своими чеченцами в чалмах, то мы бы их взяли и судили государственным судом.
- Не врите сами себе, - сказала Марина, - если бы вы могли это сделать, то сделали бы давно, исходя из того, какой шлейф всякой гадости за ними тянулся. Но вы не сделали ничего. Значит у самих рыльце в пушку.
- Ну, ладно, Марина, все ясно, - сказал Борис Моисеевич, - я занял ваши полчаса. Я буду внимательно наблюдать за вами дальше на всякий случай, а пока идите на свою тренировку, плавайте там синхронно и больше не надо никого убивать.
Следователь встал со скамейки.
- А когда вы меня арестуете? - спросила Марина.
- Зачем? - вопросом на вопрос ответил Борис Моисеевич. |