Примерно схожими доводами фюрер руководствовался, когда отдавал приказы любой ценой оборонять Донбасс, Крым, Тунис, Днепровскую дугу, Рим, Курляндию, Будапешт и т. д.

Между тем многолетний боевой опыт немецких генералов по ведению боев с численно превосходящим противником как раз показывал обратное. Т. е. локальные оборонительные действия с целью удержания основной линии фронта, на которых настаивал Гитлер, не давали ожидаемых результатов. Сильной стороной германской армии во все времена был маневр, в том числе и в обороне. Этим часто удавалось дезавуировать превосходство противника в силах и наносить ему поражения. При оборонительных действиях велась маневренная война с целью удержания намеченных рубежей в заранее определенных районах. Теперь же все было наоборот. Гитлер попросту запрещал строить оборонительные линии в тылу. В итоге выбитые со своих передовых позиций немецкие соединения не находили себе опоры, чем их отступление только ускорялось. Остановить продвижения противника удавалось только на рубежах рек и то, как правило, с захватом им плацдармов.

Фюрер был не склонен давать указания по оперативным вопросам на длительное время, так как в силу подозрительности боялся предоставлять подчиненным свободу действий. Ему казалось, что те сразу воспользуются этим для оставления тех или иных позиций, что, впрочем, не было лишено оснований. Тем самым, по словам Манштейна, Гитлер «так или иначе, лишал искусство вождения войск его реальной основы».

Достаточно неоднозначные решения принимались и по вопросам развития вооруженных сил. Так, после капитуляции Франции Гитлер дал указание об удвоении количества танковых дивизий и увеличении производства танков до 800–1000 единиц в месяц. Его планы были быстро разрушены артиллерийско-техническим управлением, офицеры которого доложили фюреру, что для реализации программы потребуется дополнительно 100 тысяч квалифицированных рабочих и специалистов. Однако реорганизация танковых дивизий все же продолжилась путем уменьшения в них танкового парка на 50 %.

Гитлер также распорядился удвоить количество моторизованных пехотных дивизий, не предусмотрев при этом условий для производства собственно мототехники. В результате новые соединения пришлось оснащать трофейными автомашинами, которые оказались ненадежными и сложными в эксплуатации. Что касается пехотных дивизий, то их количество постоянно увеличивалось, а численность личного состава, наоборот, снижалась. В результате недополучающие пополнение соединения буквально истекали кровью, а новые формирования несли большие потери из-за нехватки боевого опыта. Однако подобная тенденция сохранялась до конца войны. Причем помимо обычных пехотных дивизий формировались многочисленные авиаполевые дивизии, а также дивизии войск СС и фольксгренадерские дивизии. В результате число воинских соединений, которыми еще надо было кому-то командовать, росло, а их боевые качества, наоборот, снижались.

Не очень грамотные решения были приняты фюрером в отношении воздушно-десантных войск. После больших потерь, понесенных ими на Крите, он сказал: «Дни парашютистов-десантников уже прошли». По мнению генерала Штудента, Гитлер так и не оправился от шока после тяжелых потерь на Крите, поскольку отказался рассматривать вопрос о еще одной крупной воздушно-десантной операции – захвате острова Кипр. Штудент неоднократно пытался уговорить фюрера, но тщетно. Последний не желал верить докладам разведки о том, что в США и Англии уделяется много внимания развитию воздушно-десантных войск. А отсутствие фактов их применения в 1941–1942 гг. только укрепило фюрера в этом мнении. Характерно, что Сталин после безуспешных десантных операций в районе Вязьмы зимой 1941–1942 гг. также отказался от массового применения этого рода войск до самого конца войны, хотя возможности для этого имелись.