— Наверное, там было еще ужаснее, — отозвался Хармон. — Все эти отметины… похоже на ожоги… откуда они?

— У меня пока нет коронерского заключения, сэр. Но я так понял, что медэксперт склонен считать эти отметины… — Силвербуш запнулся. Ладно, сенатор сам сказал, что правда дороже. — Это следы от электрошокового ружья. Таково мнение коронера.

В глазах Хармона что-то мелькнуло. Всего лишь на мгновение, как будто он что-то вспомнил.

— Сэр? — позвал Силвербуш.

— Да?

— Вы ведь что-то слышали про электрошоковое ружье? Я прав?

— Это устройство не на каждом шагу встретишь…

— Вам что-то известно? Кто-то упоминал такое ружье?

— Как бишь там вас зовут? Силверберг?

— Силвербуш. Лоренс.

— Ларри, правильно? Так привычнее?

— Как вам удобно.

— Так вот, Ларри, я действительно совсем недавно слышал о таком ружье. Но я не хочу разбрасываться голословными обвинениями.

— При всем моем уважении, мистер Хармон, мне кажется, в данный момент о голословных обвинениях говорить рано. Ваш сын погиб страшной смертью, и нам важно отработать любые версии. При этом, смею вас заверить, невиновных мы наказывать не собираемся.

Хармон несколько раз кивнул, как будто переваривая услышанное.

— Ваш вопрос остался без ответа, — наконец сказал он. — Вы хотели знать, нет ли человека, который желал бы избавиться от моего сына.

— Да, сэр, это я и хотел узнать.

— Дадите мне еще подумать? Недолго, час-другой. Не хочу возводить напраслину. И на второй вопрос я тоже так сразу не отвечу. Он ведь из той же серии?

— Думаю, да. Так будет справедливо.

— Если найду ответ, свяжусь с вами и все передам. Я или кто-нибудь еще.

— А кто еще?

— Дело щекотливое. Возможно, придется кое-что разруливать. Есть у нас небольшие трения. Семейного характера.

— Связанные с вашей невесткой?

— Почему вы так думаете?

— По ее словам, вы считаете, что вашего сына убила она.

— Она, как всегда, все не так поняла. Я сказал, что вина лежит на ней.

— Боюсь, не вижу разницы, — не понял окружной прокурор.

— Я имел в виду нечто общефилософское, вину, которую она теперь должна ощущать. Могла ли Абигайль собственными руками превратить моего сына в то, что я сейчас видел? Сомневаюсь.

— Но мысль такую вы допускаете?

— Ничего я не допускаю, пока не разберусь окончательно в том, о чем мы только что говорили.

Силвербуш кивнул, хотя не мешало бы еще покопаться. Однако Г. Р. Хармону сейчас не до его желаний. Окружной прокурор ограничился кратким:

— Тогда буду ждать звонка.

Они вызвали лифт, поднялись на один этаж и вместе вышли на парковку. Обмен рукопожатиями на прощание, и водитель в темном костюме распахнул перед Хармоном заднюю дверь черного «мерседеса».

Силвербушу стало интересно, какое жалованье платят этому водителю. Выше, чем оклад окружного прокурора, или нет?

«Наверняка выше», — с грустью подумал он.

Едва машина вырулила с больничной парковки, Г. Р. Хармон наклонился к водителю и вполголоса, как будто не хотел потревожить кого-то невидимого, попросил:

— Мартин, одолжите мне, пожалуйста, ваш сотовый.

Не снимая левую руку с баранки, правой шофер передал телефон сенатору и ничуть не удивился, когда следом прозвучала просьба поднять стеклянную перегородку между водительским и пассажирским сиденьями.