— Бармен?

— Да. Бармен.

— Может, вам лучше пройти в дом, миссис Гири? — вновь вмешался охранник. — Я разберусь с этим парнем.

— Нет, все нормально, — сказала она и, обратившись к Дэнни, спросила: — Не хотите продолжить разговор в доме?

— Нет, лучше пройдемся. Пожалуй, это безопасней.

— Ладно. Давайте пройдемся.

Они перешли на другую сторону улицы и двинулись вдоль окраины парка.

— К чему такая конспирация? — спросила она. — Вам ничего здесь не грозит.

— Я не доверяю вашей семье. Марджи говорила, что она сродни мафии.

— Марджи преувеличивала.

— Она также говорила, что из них вы единственный достойный человек. Все остальные гроша ломаного не стоят.

— Приятно слышать.

— Знаете, она вас очень любила.

— Я тоже ее любила. Марджи была замечательной.

— Она рассказывала вам обо мне?

— Немного. Говорила, что у нее есть молодой человек. И очень этим гордилась. Правда.

— У нас так хорошо все начиналось. Ей нравился мой мартини. А я тогда подумал, что таких, как она, можно увидеть только в кино. Понимаете, о чем я? Мне казалось, что она...

— Сама жизнь...

— Именно. Сама жизнь.

— Да уж, Марджи никогда ничего не делала наполовину.

— Да, — подтвердил он, улыбнувшись. — Она была безумно страстной. Таких, как она, я никогда не встречал. Хотя знал многих женщин старше себя, но ни одна из них не была похожа на Марджи. Только не подумайте, что я какой-нибудь жиголо или что-нибудь в этом роде. Нет.

— До чего же замечательное старомодное слово!

— Нет, я не такой.

— Понимаю, Дэнни, — успокоила его Рэйчел. — Вы испытывали к Марджи глубокие чувства.

— Да, и она тоже была ко мне неравнодушна, — продолжал Дэнни, — это я точно знаю, но боялась, что поползут слухи, что ее сочтут неразборчивой. Вы же понимаете, кто она, а кто я. Бармен, да к тому же она меня старше.

— Если вы клоните к тому, чтобы я держала язык за зубами, то на этот счет можете не волноваться. Распускать сплетни о вашей связи я не собираюсь.

— О, я знаю, — сказал он. — Правда. Она доверяла вам. И я тоже.

— Тогда чего же вы хотите?

Прежде чем он ответил, они успели пройти несколько шагов.

— Я написал ей несколько писем, где упомянул о наших развлечениях. Чисто физических, — он подергал себя за усы. — Очень глупо. Но меня порой так переполняли чувства, что я не мог удержаться, чтобы не излить их на бумаге.

— И где же эти письма?

— Думаю, где-то у нее дома.

— Хотите, чтобы я их достала?

— Если это возможно. И еще... фотографии.

— Сколько их было?

— Пять или шесть фотографий. А писем немного больше. Может, десять или двенадцать. Точно не помню. Кому могло прийти в голову, что...

Его голос дрогнул, и он принялся рыться в кармане в поисках носового платка. Рэйчел впервые с начала их разговора поняла, что он чуть не плачет.

— Господи, простите, я такой несдержанный.

— Ничего, Дэнни. Все хорошо.

— Вы, наверное, думаете, что я с ней связался, чтобы от нее что-то получить. Вначале, пожалуй, так и было. Мне нравилось, что у нее много денег, нравились ее подарки. Но потом это перестало иметь значение. Я безумно ее хотел, — у него из глаз вдруг потекли слезы. — А этот сукин сын.