Это было самое подходящее место для таких же людей как он. Тех, до кого дошли слова Рустала Хашми, призывающего всех когда-либо покинувших планету вернуться обратно на родину. Эти призывы только начали расходится по ближайшим мирам и многие, кто когда-то решил покинуть родную планету решили вернутся назад, узнав о прошедших на ней изменениях. И естественно, что не у каждого из таких людей были деньги. По этой причине многие подобные отели, особенно в столичных окраинах оказались практически полностью забиты.

Он уже давно чувствовал первые симптомы. Жар. Головокружение. Ломота во всём теле и сильная тошнота. Его организм отвергал чужеродные клетки. Оказавшись в номере, он плотно запер за собой дверь.

Вещи, хранящиеся в сумке, высыпались прямо на покрытый дешёвым ковровым покрытием пол. Трясущимися, покрытыми испариной пальцами, Саджун судорожно схватил покрытую множеством царапин и старую на вид аптечку первой помощи, что лежала в его сумке и была лишь на половину заполнена сами распространёнными лекарствами первой помощи. Взяв в руки инжектор, он попытался вскрыть сделанную из пластика коробочку с хранящиеся в них капсулами, но та выскользнула из его рук рассыпав всё своё содержимое по полу. Тошнота и головокружение усиливались с каждой секундой. Головная боль становилась практически не переносимой. Его предупреждали о том, что так будет. Говорили о тщательном расчёте времени. Но даже знание о грядущем не подготовило его к стремительному ухудшению его состояния. В глазах всё плыло и Саджун хватал рассыпанные по полу капсулы. Подносил их к глазам, стараясь найти крошечную отметку, которой была помечена одна из них.

Наконец, вроде бы найдя подходящую, он кое-как встали её в инжектор и приставив устройство к своей шеи, нажал на кнопку.

Обжигающая, слепящая боль разошлась по его нервам от места укола, стремительно распространяясь по всему телу. Каждое нервное окончание в его теле словно окунули в кипящую воду. Саджун практически ничего не видел, борясь с собственным телом. Не способный даже встать на ноги, Саджун еле дополз до прикрытого тонкой дверью туалета и буквально рухнул на холодный кафель. Ухватившись, он всё же смог приподняться и склониться над унитазом. Неспособный более сдерживать рвотные позывы, он принялся избавляться от содержимого желудка. Каждый рвотный позыв сопровождался сильной, отупляющей болью, словно его внутренности выворачивали на изнанку. Тело стремилось как можно скорее избавится от искажающей его химии.

Всё что оставалось Саджуну, это опустошённо лежать, сотрясаемым от постоянных приступов боли, которые скручивали судорогами его тело, пока введённый препарат избавлялся от искусственных генетических маркеров. Люди, которым он заплатил и заплатил много, пообещали, что процесс закончится в течении часа. Может быть чуть дольше. Они предупреждали его, что будет больно. Но никакие предупреждения не могли приготовить молодого человека к тому, что происходило с ним. Истязаемый конвульсиями, практически ничего не соображающий, он зажал в зубах кусок грязного полотенца, которое лежало на раковине, чтобы не закричать. В какой-то момент его мозг просто не выдержал происходящего с ним, и мужчина наконец потерял сознание, провалившись в спасительное забытье.

Придя в себя несколько часов спустя, Саджун наконец смог подняться на ноги и умыться. Ему предстояла ещё одна весьма неприятная процедура, но по сравнению с уже произошедшим это была сущая ерунда. Вернувшись обратно в единственную комнату, из которой и состоял его номер в отеле, Саджун нашел среди разбросанного содержимого аптечки небольшой пузырёк с безобидным на вид кремом и пошел обратно в туалет. Выдавив его содержимое себе на пальцы, он прижал их к вискам и начал медленными, массирующими движениями втирать крем в кожу.