Я злился, проклинал их, но оставлял работу и выходил навстречу. Впрочем, злость лишь заставляла меня действовать быстро и не тратить лишнего времени. Во всяком случае, заклинание «Грозовых клинков», которое не сумело справиться с гигантским «черепом», ещё ни разу не подводило меня с не настолько огромными тварями. Главное – не жалеть маны.

Тренированный разум словно отвешивал мне тычок в спину, заставляя перевести внимание на «Сеть», в которой опять появлялось скопление вражеских огней. Я даже не стеснялся пользоваться жестовой помощью. Встать, поймать глазами тварей, выбросить руку в их сторону, ударить заклинанием. Выживших, успевших выскочить из-под каменных клинков оставить на големов, а самому вернуться к плетениям. В Орбе уже почти не осталось боевых заклинаний, всё свободное место Стазиса забили нужные мне куски плетений, их обрывки и образцы.

То и дело я проверял сконструированные заклинания, чаще всего рассыпавшиеся в ауре при накачке. Но с каждым часом это случалось всё реже и реже. А затем я впервые достиг успеха, нащупал нужный путь и дальше дело пошло гораздо легче.

Остановился я лишь потому, что, встав для уничтожения новой группы врагов, едва удержался на ногах. Голова закружилась нещадно, заставив мир покрыться пеленой, а поток сырой маны, который должен был прояснить разум, почти не помог. Боль в жилах ощущалась отстранено, словно я снова лежал в госпитале и выпил одно из дурманящих снадобий, так что ману в «Клинки» пришлось вливать сначала вслепую. Лишь шестой или седьмой глоток прояснил голову и позволил нацелить удар.

Убедившись, что големы справляются с уцелевшими «громилами», я сосредоточился на себе. Сжал и разжал кулак несколько раз, оглядел пальцы. Пальцы, в отличие от коленей, не дрожали. Во всём теле ощущалась слабость и вялость, но, главное, ломило затылок. Это значило, что я увлёкся не слишком сильно. Забавно вышло бы, если бы мне пришлось раздавить сигнальный амулет Гравоя не потому, что враги сильны, а потому, что я загнал себя раньше времени. Хотя… Не сможет ли мне помочь он сам, здесь, на месте? Я не знал и проверять это не имел ни малейшего желания. Как бы то ни было, стало очевидно, что пришла пора хоть немного отдохнуть. В этот раз я дремал не у основания колонны – для этого мне пришлось бы остановить ритуал улучшения, а прислонясь к одному из постаментов охранного кольца, под защитой своих артефактов.

Прежде чем отправиться спать, я мельком глянул на ритуал и колонну, проверяя всё ли там в порядке и замер, не сразу осознав увиденное. Медленно рассыпающиеся кости; словно бы оживший прах, беспрерывно карабкающийся по склонам «вулканов» – всё это привычно, как и костяная пирамидка на краю ритуального круга. Единственное, что её выделяло – цвет. Едва заметный и привычный синеватый оттенок кости сменился почти фиолетовым, точь-в-точь как небо над головой. Никаких уникальных врагов не появлялось, я не мог их не заметить, как бы ни увлёкся заклинаниями. Да и не справились бы големы без моей помощи с таким врагом. Ответ мог быть лишь один.

Быстро оглядев весь ритуальный круг, я убедился, что прав: из сотен пирамидок осталось лишь две. Сколько же циклов преобразования прошло, пока я занимался заклинаниями? Вернее, сколько дней заняло подобное преобразование всех тех груд костей? Я ведь не забывал желать Маро доброго утра и ночи? Не забывал. Сколько раз я это делал?

Честный ответ гласил: я не помню. Ровно так же не помнил и как часто глядел на небо. Не могло быть сомнений, что ритуал улучшения отработал десятки раз, снова и снова изменяя брошенные на него материалы. Неудивительно, что у меня кружится голова и подгибаются ноги: минуло уже много дней. А ведь сон отменялся: какой сон, когда Гвардеец до сих пор с одной рукой, а у меня появился материал для ремонта? Фиолетовый цвет пирамидки явно намекал, что материал либо достиг своего предела, либо вот-вот достигнет.