Солдат стоял буквально в окружении вала тела: никто не сумел подойди к нему ближе вытянутого меча.

Иссечённый глубокими зарубками, припадающий на одну ногу, он выдержал схватку. Моих вложенных небольших навыков с оружием, артефактов и его прочного тела хватило, чтобы защитить тех, кто жался у его ног.

Издалека казалось, что и огневик, и Орая лежат ничком без сознания. Но, стоило схватке замереть, как их тела шевельнулись: Орая подняла голову, оглядываясь и заставив меня выругаться. Она оказалась без шлема, по лицу стекала кровь, искажая черты. Один случайный удар, один арбалетный выстрел отделял её от смерти. Я бросил по сторонам быстрый взгляд, оценивая, чем заняты арбалетчики. Разрядив в меня оружие, они не спешили натягивать тетиву, пятясь со всеми остальными.

Но и шлема Ораи я нигде не видел. Я сделал ещё шаг, мои щиты опустились к песку, прикрывая тела товарищей. Орая прижимала руки к груди огневика. Долгий миг в Сах я не мог понять, что она делает, пока не сообразил: на руках не её кровь. У огневика пробита грудь.

– У меня нет маны. Я пуста.

Наверное это должно было быть криком, но Орая скорее прохрипела эти слова, сразу закашлявшись кровью.

Я промолчал, не зная, что ответить. Её утешил другой:

– Нормально. Ты сделала всё, что могла. Я знал, что так будет, – огневик шептал это с закрытыми глазами.

– Аор, помоги.

Огневик открыл мутные глаза, с трудом нашёл меня взглядом, губы его дрогнули:

– Чем он поможет? У него нет Жизни.

Я не выдержал:

– И чего ты добился?

– Мы ведь отстояли портал?

– Какой ценой?

– Разве я мог бежать там, где погибли остальные?

– За Ораю тоже решил?

Огневик поднял руку, коснулся щеки Ораи:

– Прости.

Рука рухнула, а Орая всё же закричала:

– Бирк!

На одну точку в Сети стало меньше. Через мгновение броня исчезла с умершего огневика. Казалось, он был полностью покрыт кровью, словно истекал ею из десятка ран, даже там, где до этого его защищали неповреждённые доспехи. Он что, выпил перед схваткой боевой эликсир? Откуда он у него здесь, в этих песках?

Прерывая мои мысли, по щитам и спине хлестнули болты.

Я развернулся, видя лишь подтверждение огням в Сети. Теперь тёмные воспользовались тактикой, которую отверг погибший Бирк-огневик: они отступили на склоны и оттуда собирались обстреливать нас из арбалетов. Бессмысленно, если бы на Орае оставался шлем. Можно отозвать броню и вызвать её новой и целой, вместе со шлемом. Но для этого нужна мана – своя, а не заёмная. Броня тёмных, сделанная из плохого железа, ничем не поможет, их негодные шлема не отразят и одного залпа.

Я подхватил Ораю на «Хлысты», отрывая от огневика, прижал к себе, прикрыл двумя щитами. Мне не понравился ни её вскрик, ни кашель и кровь изо рта. На боку, ближе к подмышке, броня оказалась прорублена. Сегодня я встретил только одно оружие, которое способно было на это с одного удара: алебарду командира тёмных. У Ораи похоже сломаны рёбра, а я её ещё рванул с песка. К тому же, мне сейчас ещё и двигаться. Так не пойдёт.

Приказал:

– Солдат, прими её на одну руку и прикрывай щитом и телом.

Он двигается плавно и точно не будет прыгать. Чувство вины в себе я задавил – не время. Огляделся. Со спины меня прикрывают големы, там больше всего тёмных. Но и на склонах тут и там мелькают те, кто вышел сюда за время сражения.