То, что корабль не спасти, мне стало понятно сразу. Горели паруса и носовая надстройка, пожар так же разгорался и на главной палубе, мачта галеаса, всё так же лежала посреди корабля, превратившись в огромную кучу дров. Свежий ветер быстро раздувал пламя, обрывки горящей парусины сыпались огненным дождём, создавая новые очаги возгорания. Только корма, с которой эвакуировались поджигатели, была ещё не охвачена пламенем. Пылающий корабль неуправляемо несло по волнам куда-то в открытое море. Было нестерпимо жарко. Вот если мачты срубить и сбросить их в воду, тогда может быть и был бы шанс спасти галеон… Я с сомнением взглянул на основание ближайшей мачты. Нет, это не реально! Тут придётся махать топором как бы не час, и то не факт, что за это время даже профессиональный плотник управиться. Нужно срочно покидать корабль!

Один за другим, обитатели батарейной палубы появлялись рядом со мной, с ужасом смотря на то, во что превратили галеон пираты. Вся палуба и кормовая надстройка были залиты кровью и завалены полуголыми телами французов. Бандиты не постеснялись ободрать до нитки даже трупы. Пушки с главной палубы пропали, не видно было и якорей со шлюпками, такелаж частично был разграблен. Пираты сняли с погибающего корабля всё, что, по их мнению, представляло ценность.

— Вы четверо — я ткнул пальцем в ближайших канониров — быстро назад и собирайте припас и инструмент! Воду главное возьмите, и побольше! Стаскивайте всё к пролому. Пустые бочки тоже все на воду! Остальные на корму, собираем доски, брёвна, парусину и канаты. Всё из чего можно построить плот, мачту и вёсла! Один пусть спуститься к воде и принимает найденное. Ив! В трюме был запасной такелаж и инструменты. Проследи, что бы ничего не забыли! Бегом!

Я специально отослал пацанёнка назад, что бы он не видел всего того ужаса, что натворили взрослые во время боя и сразу после него. На трупы он уже насмотрелся конечно, в этом веке и в его возрасте главное развлечение, это смотреть как вешают и пытают людей на главной площади города, однако тут на палубе лежали его друзья и знакомые, и было их слишком много, да и занять мальчишку чем-то было нужно, что бы не болтался под ногами.

Мои бойцы, подгоняемые страхом остаться на горящем корабле, бросились выполнять распоряжения, а я направился в каюту капитана. Надежда найти карты и навигационные приборы была ничтожна, но тем не менее стоило попытаться.

Когда-то роскошное помещение, где мы всегда обедали с офицерами, представляло сейчас из себя жалкое зрелище. Всё разворочено и сломано, даже со стен сорвали обшивку, не говоря уже о том, что мебель видимо вынесли в первую очередь. Когда-то я думал, что это каюта капитана, которая при первом моём посещении корабля, показалась мне просто огромной, потом я узнал, что на самом деле это была этакая кают-компания. Сам же капитан, как оказалось, обитал в другом месте. Его каюта располагалась рядом с кормовыми раковинами, а точнее у раковины левого борта и была она едва ли больше той, в которой поселили Николя. Несмотря на богатый резной декор, кормовые раковины играли сугубо утилитарную роль. В левой раковине, помимо тесной каюты капитана, находился чулан для хранения навигационных инструментов — глобуса, лоций, карт и астролябии. Раковина по правому борту использовалась в качестве туалетной комнаты. На верхнем ее ярусе устанавливалась медная ванна для капитана, а снизу размещались сам гальюн и рукомойник. Тесное помещение, отделяющее раковину и кают-компанию, по правому борту, занимал стюард капитана.

Сейчас же, как раз в левой раковине была огромная пробоина. Именно сюда пришёлся удар шпирона (надводного тарана, который служил не для потопления корабля, а для абордажа). Это давало хоть какие-то шансы, найти тут хоть что-то из полезного. Шпирон держался за корпус галеона до последнего, до самого отхода пиратского корабля, и затруднял пиратам обыск небольшого помещения.