Разгрузка балласта, была, пожалуй, самой тяжёлой и грязной подготовительной работой к ремонту. Большую часть камней, что лежала сверху мы уже выкинули на риф, однако на дне трюма оставались самые тяжёлые валуны и грязь! Матерясь и ругаясь, мы чистили трюм, сбрасывая камни на отмель. Там, возле рифа, у нас не было другого выхода, кроме как избавится от камней радикальным способом, а теперь мы старались сохранить каждый камушек. Балласт нам ещё пригодиться. Как только волны отмоют его от грязи и нечистот в лагуне, так сразу его вытащат на берег, сушиться и проветриваться.

Относительно быстро управились мы и с демонтажем рангоута, остатков стоячего и бегучего такелажа. Аккуратно сложили дерево на берегу, веревки забухтовали, рассортировали и уложили под навесами. На шлюпе остались только сами мачты, но их я трогать не решился, снять может мы их и снимем, а вот поставить обратно…

Собрав козла вокруг корпуса и оставшегося рангоута, приступили к дефектовке и определению объема работ. Для ремонта нужен чёткий план и график, иначе он превратиться в хаос. На обороте одной из бумаг, кипу которой я так и таскал за пазухой, с помощью кусочка свинца, я сделал таблицу с перечислением дефектных деталей и степени их изношенности. В дефектной ведомости мы отмечали детали, которые требуют незамедлительного ремонта, и те, что еще могут подождать. Исходя из этого, и составлялся план ремонтных работ. Я точно знал, что всего учесть невозможно, при проведении ремонта обязательно вскроются новые дефекты, их я выделю в отдельную таблицу и по возможности включу в план ремонта, но основное мы выяснили и определились с очередностью устранения повреждений. Ну а основное, это была обшивка судна.

Шлюп был довольно новый и изготовлен из качественных материалов. Дубовый набор, тиковые обшивки и настилы. Осмотрев дно, я с удивление узнал, что пояса обшивки, кроме получивших механические повреждения, были в отличном состоянии. За шлюпом хорошо ухаживали! Обшит он был вгладь, что положительно сказывалась на мореходных качествах корабля. Обшивка была двухслойная, при которой швы наружного слоя были смещены относительно швов внутреннего. Такая обшивка придавала корпусу дополнительную жёсткость. Длина обшивочных досок составляла шесть метров, ширина и толщина — двадцать пять и пятнадцать сантиметров соответственно. В районе ватерлинии, как в наиболее уязвимом месте корабля, обшивка была сделана из более толстых досок. К шпангоутам обшивка крепилась гвоздями и деревянными нагелями. Причём гвозди были медные.

Разобрав поврежденные места, я озадачился заменой досок. Требовалось сделать ремонт качественно. Шлюп не имел переборок, а значит любая крупная течь грозила гибелью судна.

— А чего мудрить господин Виктор? — удивился Дайон, когда я поделился с ним проблемой — на берегу хватит деревьев, напилим и заменим, не вижу проблем.

— Всё так Дайон, но у нас на обшивке тик, и доски хорошо просушенные, если мы поставим на замену свежее дерево, причём непонятной породы, то стопроцентно получим проблемы и нам придётся повторить ремонт! Дерево имеет свойство набухать в воде и расширяться, и каждый сорт по-своему! Если мы разные сорта дерева совместим, да и ещё разной просушки, то неизбежно будут или щели, или выдавит нашу заплату — возражал я.

— А что делать? — удивился канонир. Все из моих матросов хорошо умели работать руками, однако никто из них не был профессиональным плотником.

— Пилим пока местные деревяшки, и если другого выхода не будет, воткнём их, я же пока подумаю — вздохнул я, и тут же наехал на нашего завхоза — И когда на обед нормальное мясо будет, а не эта гнилая солонина?! Подстрели хоть что-нибудь, свежатины охота! В кустах вокруг пляжа постоянно какая-то скотина хрюкает, у меня аж слюни бегут!

— Нет же даже минутки свободной, господин Виктор! — начал оправдываться Дайон — Целыми днями паруса перешиваем с господином Ивом, клотни к ним пришиваем.