На мгновение Шарлотта отвела глаза, и ей представился Патрик в образе некого мифического существа, выходящего из бездны вод.

— Не слишком ли быстро, я подразумеваю ваше положение, вы снова стали интересоваться женским полом?

— Интересоваться женским полом вообще и быть влюбленным в какую-то одну женщину — это совсем разные вещи, назидательно произнес он, пожимая плечами. — Горе от утраты моей незабвенной Сусанны не оставит меня до конца моего земного существования, но одной из слабостей моей натуры является то, что я не выношу одиночества. Я непременно снова женюсь при первой же возможности, и Стелла является не менее вероятной кандидатурой, чем любая другая.

Она выпрямилась и пересела на табурет возле фортепиано, на котором чуть раньше сидела Стелла. Бездумно ее пальцы пробежали по клавишам, как это часто бывало в детстве, в гостиной отца.

— Мужчины так непостоянны, — с обидой сказала она.

— И что следует из этого наблюдения, осмелюсь вас спросить? — Вопрос был задан весьма определенно, хотя и вежливо.

— Женщину мало утешает сознание того, — попытавшись улыбнуться, отвечала Шарлотта. — что любимый ею мужчина так легко примет на ее место другую.

— Я так понимаю, что речь идет конкретно о капитане.

— Да, — отвечала она просто, когда поняла, что отводить взор бесполезно, так как ее смущение выдает краска на щеках. — Меня может растерзать на тысячу кусков стая кровожадных обезьян и растащить мои останки по всему острову, а Патрик скажет: «Бедная девочка, какая жалость!» и тут же примется искать мне замену.

— По-моему, вы не совсем понимаете, какое место изволите занимать в сердце мистера Треваррена.

— Вы глубоко ошибаетесь, мистер Роулинг.

— Гидеон, — поправил он.

— Гидеон, — повторила Шарлотта.

Она почему-то чуть не разрыдалась, но приписала это желание переменам в состоянии тела и души, происшедшим вследствие беременности. Лишь через несколько секунд она нашла в себе силы снова поднять глаза.

Взгляд Роулинга излучал такое благородство, что это невольно располагало собеседника к откровенности.

— Я попала в ужасное положение. — Она слегка всхлипнула и вытерла глаза тыльной стороной руки. — Вы понимаете, я была замужем за капитаном Треварреном, а теперь нет, но у нас есть ребенок.

— Дальше, — попросил Гидеон, протягивая руку к Шарлоттиному табурету на колесиках и подтягивая его ближе к себе.

И она рассказала ему всю историю, начиная с самого начала, с их давней встречи в Сиэтле. Она созналась, что влюбилась в мистера Треваррена с момента их необычного знакомства высоко на мачте «Чародейки». Она считала себя его настоящей женой, считала вполне искренне, когда Халиф провозгласил их брак. Патрик расторг их союз — и она не смогла сдержать слез при воспоминании о том, как легко ему это удалось, — просто хлопнув три раза и ладоши и повторив: «Я развожусь с тобой». Однако Шарлотта считала себя по-прежнему связанной с ним. «А теперь, — с отчаянием заключила она, — Патрик решил отослать меня домой и забыть».

Когда Шарлотта закончила свою замысловатую историю, опустив лишь некоторые самые интимные моменты, в зеленых глазах Гидеона полыхало пламя праведного гнева.

— Во имя всех святых! — воскликнул он. — Да этот шилец попрал все законы Божьи!

— Я не думаю, — начала было Шарлотта, тут же испугавшись, что наболтала слишком много из-за редкой возможности выговориться.