— Ты же сама ей посоветовала насчет туфель и сумки, — напомнила Сильвия старшей сестре.

— А ты не могла спросить, оформила ли она все необходимое для похорон? — не сдавалась Фелиция, — Не вечно же Вандзя будет лежать в морге!

Мартинек сделал попытку успокоить благодетельницу:

— Может, ее используют как наглядное пособие для студентов-медиков. Берут разные органы. И хорошо платят!

Фелиция невольно задумалась над такой возможностью. И возразила. — Неудобно. Как-никак она нам завещала свое состояние. Надо узнать, где находится фамильный склеп Роеков, когда наконец Доротка узнает!

— Об этом легко узнать в главном управлении варшавских кладбищ, достаточно сослаться на захоронение кого-нибудь из Роеков. Кто в последнее время из них помирал, может, хоть одна из вас помнит?

Попытки вспомнить заняли столько времени, что успели приехать Яцек и Доротка. Сильвия чуть ли не силой сорвала с шеи племянницы свою драгоценность, и сразу потребовала снова ее надеть, ибо колье было так прекрасно, что хотелось смотреть и смотреть на него. Ее очень порадовал отзыв о колье датского новобрачного. Вот, сразу понял, какая это ценность, какая редкость! Так что Сильвия перестала метать икру, зато Фелиция еще сильнее разбушевалась, хотя информация о завершении погребальных формальностей должна бы была ее успокоить. Увы, на первый план вышла проблема захоронения.

— Не желаю, чтобы Вандзя лежала рядом со мной! — кричала Фелиция. — Есть у них свой склеп, пусть там и упокоится! Наша принцесса, разумеется, не узнала, на каком кладбище он находится. Как шику задавать, перед датчанами выпендриваться, так она всегда готова, а чтобы дело сделать! А я не согласна пускать Вандзю в наш склеп!

— Так, может, просто сожжем ее в садике, а прах по ветру развеем? — ехидно предложила Меланья.

— Или отправим Войцеховскому в Америку! — рассвирепела Фелиция. В супнице! Все равно стоит без употребления.

— В консервной банке лучше, — робко предложил Мартинек, чем вызвал огонь на себя.

— А уж ты бы лучше молчал! — обрушилась на него Фелиция. — Яцек, помоги ему. Два парня в доме, а мойка до сих пор не закреплена. Меланья, твой уважаемый хахаль тоже мог бы хоть что-то сделать, мужик как-никак. Пусть придет и поможет парням! Не поверю, что не способен даже на такую малость.

Мартинек струхнул и сидел тихо, как мышь под метлой. Яцека рассмешило заявление Фелиции, он не возражал.

— Пошли, пошли, потянул он Мартинека. — Кажется, ты там уже все разворотил? Поглядим, что удастся сделать.

Когда полицейские позвонили у калитки, ситуация в доме выглядела следующим образом. Яцек с Мартинеком пыхтели в ванной, причем Мартинек старался держаться на втором плане и ни малейшей инициативы не проявлял. А нужно бы, ведь в стене зияла большая дыра, и ее нужно было чем-то заделать, ведь по-прежнему нормального кирпича не было. Велев Мартинеку держать кронштейн, Яцек чем попало закреплял его в дыре, запихивая обломки кирпича, старой штукатурки и скрепляя это цементным раствором. Под ногами хрустели те же обломки кирпича и штукатурки, завалившие не только ванную, но и прихожую.

Сильвия спохватилась, что пришло время готовить ужин и, прихватив на помощь Доротку, суетилась в кухне. Откровенно говоря, она обошлась бы без помощи девушки, но не хотела лишаться возможности любоваться на свое сокровище, блистающее на Дороткиной шее. В гостиной кричали и ссорились Фелиция с Меланьей, наскакивая друг на дружку. На полицейских никто не обратил внимания, хотя в дом их впустили.

Позвонил телефон, но на него тоже никто не отреагировал. Поднять трубку пришлось Эдику Бежану. По ту сторону провода оказался пан Войцеховский. — Знаете, мне удалось узнать, — начал он без предисловий и спохватился, — минутку, кто у телефона? А, это вы, пан комиссар.