— Ах, не слушайте мою сестру, пан комиссар, — мило улыбнулась Меланья. — Она у нас так же разбирается в шутках, как свинья в апельсинах. Уж вы на нее не обижайтесь...

И тут раздался голос обычно молчаливой Доротки. Голос твердый, уверенный. Девушка буквально за считанные дни изменилась до неузнаваемости.

— Пан комиссар, поскольку меня назвали главной наследницей, крестную бабулю я не убивала, так что, возможно, располагаю какими-то правами и очень прошу ., очень хочу, чтобы речь произнесли вы, а не мои тетки. Неужели мои отец...

И все-таки на слове «отец» голос девушки дрогнул. Для Бежана этого оказалось достаточным, и он никому не позволил перебить себя, отчего Роберт еще больше зауважал комиссара, а Яцек преисполнился к нему безграничной благодарностью.

— Нет, — сказал он, садясь за стол и повязывая салфетку. — Не ваш отец. Ваш отец — человек порядочный, хотя не хотел бы я быть его женой и даже любовницей. То есть, хочу сказать — если бы я был женщиной, то есть.., ну ладно, оставим это. Полагаю, что могу себе позволить ввести вас в курс дела, поскольку подозрения с присутствующих сняты целиком и полностью, никакого преступления вы не совершали, ну разве что на совести пана Дронжкевича остается городская свалка в Старой Вси.

Павел Дронжкевич при упоминании свалки покрылся багровым румянцем.

— Пожалуйста, берите греночки, — гостеприимно предложила Сильвия. — Пока горяченькие, под икру...

Все за столом занялись греночками, но по-прежнему молча, чтобы не мешать Бежану. Мартинек неосторожно брякнул тарелкой, Фелиция обожгла его яростным взглядом, парень струхнул и попытался не хрустеть греночкой, что оказалось совершенно невозможным.

— Ванду Паркер убила Вероника Павляковская, — продолжал Бежан. — Расследование чрезвычайно усложняло то обстоятельство, что в следствии она фигурировала под разными фамилиями.

Ваша сестра, — обернулся комиссар к Мартинеку, который от неожиданности проглотил греночку не разжевывая, — знала ее по фамилии первого мужа, и называла нам Веронику Банькович. Ей было неизвестно, что после развода Вероника носила опять девичью фамилию, Шидлинская. Прописана она была в доме по улице Фильтровой, в то время как Вероника Шидлинская проживала в доме по улице Черноморской, в квартире своей родственницы пани Вонсяк. Мы же разыскивали Веронику Банькович.

Одновременно объектом нашего внимания стал пан Павляковский, недавно женившийся на некой пани Шидлинской. У нас не возникало никаких нехороших ассоциаций до тех пор, пока пан, — тут комиссар опять указал на Мартинека, у которого очередная греночка застряла в горле, — а точнее, его сестра не сообщила нам кое-какие интересные сведения. Потянули за ниточку и выяснилось, что в Штатах Вероника Шидлинская была знакома с Вандой Паркер и хорошо информирована о ее крупном состоянии. Вероника ловко подсунула поверенному пани Ванды Войцеховскому кандидатуру своего кузена Хубека, когда доверенный начал поиски родственников крестницы пани Ванды. Вероника была в курсе поисков, более того, руководила ими, Хубек действовал по ее указке. Войцеховскому сообщал те сведения, которые она считала нужными для ее целей. Улучив подходящий момент, Вероника вышла замуж за пана Павляковского. Здесь, в Варшаве, уже действовала сама, без посредников. От собственной уборщицы получила исчерпывающую информацию об оформлении пани Вандой завещания в нотариальной конторе, отправив женщину в ту же контору в те часы, когда там находилась Ванда Паркер. А исчерпывающую информацию о вашем семействе, уважаемые пани, Вероника получила благодаря чрезвычайно счастливому для нее стечению обстоятельств с помощью все того же пана Мартинека — жест гренкой в сторону бедного парня, который уже и есть перестал. — Он рассказывал сестре в подробностях обо всем, что происходит в вашем доме, так что Вероника могла детально разработать преступный план.