Доротка порадовалась за крестную бабулю — такой должен ей понравиться. Все это прекрасно, только вот как различить эту крестную в толпе приезжих?

И девушка в отчаянии произнесла:

— Ничего особенного, только я не имею ни малейшего понятия, как она выглядит. Ей восемьдесят восемь, но это ничего не значит, а я даже не знаю,. какого она роста. И седая или крашеная, а может, и вовсе в парике с косичками. Слышала, что старые американки на все способны.

— Это точно, — благодушно подтвердил Яцек Волинский, настроение которого почему-то с каждой минутой становилось все лучше. — Так она не коренная американка, а наша?

— Да, но здесь не была.., сколько же, попробую сосчитать, с тридцать девятого.., ох, у меня со счетом всегда было плохо.

— С тридцать девятого, говорите? Считай, шестьдесят лет прошло. И всего первый раз к нам прилетает?

— Первый.

— И все время прожила в Штатах?

— В Штатах.

— Ну, тогда американка на все сто и выглядеть может, как Бог на душу положит. Даже нацепить шляпу с букетом хризантем и гнездом куропаток впридачу. А известно хотя бы, как ее зовут?

— Да, это я знаю. Ванда Паркер.

— Тогда можно попросить, чтобы дали объявление по радио, дескать, пани Ванду Паркер, прилетевшую из...

— Из Нью-Йорка.

— Ну, значит, прилетевшую из Нью-Йорка пани Ванду Паркер просят подойти к справочному бюро.

А она по-польски понимает?

— Только по-польски. Кажется, за шестьдесят дет так и не научилась понимать по-английски.

— Должно быть, башковитая.., то есть, того, я хотел сказать, семи пядей во лбу. Или вот еще: поговорить заранее с паспортным контролем, пусть вам какой знак подадут, как на эту Ванду напорются. Мужской пол отпадает, если я правильно понял, ну и малолетки. А она одна прилетает?

— Вроде бы одна.

— Странно. Должно быть, старушка неплохо держится. Так всегда бывает, если чего в мозгах недостает, в руки-ноги переходит, то есть, того... Ну да ладно, не волнуйтесь, все устроится в лучшем виде.

У Доротки камень свалился с сердца. Хоть тут повезло, попался неглупый и расторопный парень.

— Тебя как зовут? — поинтересовалась она в приступе благодарности прежде, чем до нее дошло — это неприлично. — А, вижу, вот здесь написано — Яцек Волинский. А я Дорота Павляковская.

— Знаю, ведь это ты заказывала такси.

В общем, к тому времени, когда Яцек пристраивал на стоянке в аэропорту свой «мерседес», они с Дороткой уже успели подружиться. Что касается Яцека, то ему первого взгляда хватило, чтобы оценить красоту девушки. Впрочем, работая таксистом, он видел много красивых девушек, так что не одна красота привлекла его именно вот в этой пассажирке. Понравились ее искренность, непосредственность и доброе сердце, ведь вот как заботилась о совершенно незнакомой старухе. А когда он понял, сколько забот возложено на эти хрупкие плечи, как-то захотелось хоть часть этих забот принять на себя.

Для Доротки же, не избалованной сочувствием и заботой, желание помочь было воспринято не иначе, как особое благоволение небес.

— А чем ты занимаешься, кроме встреч в аэропорту американских ископаемых? — поинтересовался Яцек, когда оба уселись на столиком небольшого бара в здании аэровокзала, убедившись предварительно, что самолет опаздывает на двадцать минут. — Учишься или работаешь?

— И то, и то, — ответила Доротка. — Учиться кончаю, курсы иностранных языков закончила, осталось получить диплом, ну да экзаменов я не боюсь, языки знаю лучше, чем требуется для диплома. А работаю уже давно, переводчиком. Последнее время выполняю работу для одного издательства, вот сейчас мне поручили отрецензировать кубинские детективы, стоит ли переводить.