|
И читать параллельно, по кусочку. Не говоря уже о всяких справочниках, энциклопедиях и специальных словарях. Где все это разложить?
Может, в уголке гостиной-столовой поставить туристский столик? Так ведь все равно тетки работать не дадут, поручениями завалят, если она сядет работать у них под рукой. А тут еще и говорливая крестная... Придется, видно, работать по ночам, когда все отправятся на покой, вот как сегодня. Так, может, прямо сейчас и начать?
Но прежде чем Доротка додумала эту идею до конца, глаза ее сами собой закрылись, и она погрузилась в глубокий сон.
* * *
На следующий день с самого утра Фелиция ре тала важную проблему: как сделать, чтобы все ушли из дому? И сестры, и Доротка, и гостья. Не совсем ушли — хоть на полдня. Ну Меланья, наверное, поедет к себе в редакцию. У Доротки могут быть лекции. Но вот Сильвия проторчит весь день дома, это уж наверняка. Разве что за покупками отправится. А куда девать Ванду? О, надо уговорить ее сопровождать Сильвию, просто в экскурсионных целях, пусть начнет познавать новую старую родину с магазинов.
А все из-за того, что Фелиции требовалось позвонить. Причем так, чтобы никто не слышал разговора. В доме имелись три телефонных аппарата на одном номере: в ее комнате, в комнате Меланьи и в гостиной. Когда кто-то им звонил, все три аппарата дружно трезвонили. Когда кто-то звонил из дома, остальные два аппарата тоже позванивали, так что подслушать разговор не составляло труда. И если хоть одна баба останется дома, непременно поднимет трубку, как только Фелиция начнет набирать номер, не из желания подслушивать, а просто подумает — ей звонят. А потом уж ни за что не положит трубку... Фелиция же не хотела, чтобы остальные узнали о ее разговоре.
— Где Доротка? — вынырнув из чулана, поинтересовалась Сильвия. — Может, этой гидре надо завтрак в постель принести? Ты как думаешь?
— Думаю, надо бы у нее самой спросить, — резонно заметила Фелиция.
— Так пусть Доротка и спросит.
— Пусть спросит. Скажи ей.
— А где она?
— В ванной, наверное В этот момент Доротка вышла из ванной, и одновременно раздался такой оглушительный грохот, что все просто окаменели. Вздрогнув, переглянулись, не понимая, откуда грохот доносится. Потом дошло — наверху остервенело и ритмично долбили в пол.
Тетки и Доротка подняли головы и уставились в потолок.
— Ну вот, теперь все ясно, — произнесла Фелиция. — Похоже, Вандзя чего-то желает. Ну, наследница, сбегай!
Недовольная и еще не совсем проснувшаяся, Доротка стала подниматься по лестнице. За это время грохот повторялся еще два раза. Удары прекратились лишь после того, как Доротка вошла в свою комнату, предварительно робко постучав, чисто символически, ибо никакой стук в дверь не был бы слышен, даже если в нее колотить ногами.
Крестная бабуля лежала в постели и энергично била по полу тяжелым крокетным молотком на длинной ручке. Сколько себя Доротка помнила, он лежал на шкафу. Фелиция запрещала к нему прикасаться, видимо, тоже семейная реликвия. Интересно, как гостья углядела его?
Доротке не надо было расспрашивать гостью о ее пожеланиях, та раздраженно заговорила сама.
— У вас тут что же — нет никакой прислуги?
Некому приготовить и принести мне кофе с капелькой молока и меда? Жду и жду, сколько можно? Попрошу кофе, разумеется, крепкий, к нему теплое молоко и ложечку меда. Настоящего. А потом я встану.
— Кофе можно растворимый? — пролепетала Доротка.
— Так и быть.
— Сейчас принесу.
Она не успела еще спуститься вниз, как удары возобновились. К счастью, Сильвия тем временем догадалась вскипятить воду, так что приготовить растворимый кофе не составило проблемы. Время требовалось лишь для того, чтобы разогреть молоко. |