В подтверждение сказанному вспоминаю далёкие 1970-е годы, самый пик популярности Маркеса в СССР. Однажды в Гаграх моё внимание привлекла яркая афиша. На ней были изображены джунгли, какие-то сказочные животные, птицы, насекомые, обнажённые полногрудые русалки и в центре — восточного вида мужчина с усами, похожий на Маркеса, даже с толстой книгой под мышкой, но почему-то в чалме, что меня насторожило, как и вся афиша. Подпись гуашью гласила: «Г. Г. Маркеш — магический реалист (проездом): гнев, любовь и фантазия! Нейтрализация прошлого, гарантия настоящего, обеспечение будущего спасения от ста лет одиночества!» И — поверх текста: «Все билеты проданы!» С помощью абхазских друзей мне удалось попасть на «магического реалиста проездом». Кресла в первом ряду были заняты, судя по всему, местной партийной номенклатурой и так называемыми цеховиками-теневиками, пришедшими с жёнами или подругами в бриллиантах. Среди собравшихся душным августовским вечером в курзале была и интеллигенция из Москвы, Питера, Киева, подтрунивавшая над дремучей администрацией, не сумевшей даже правильно написать фамилию всемирно знаменитого автора «Ста лет одиночества»…

Маркеш оказался вовсе не писателем, как полагало большинство, а гипнотизёром-иллюзионистом. Он отгадывал карты, числа, ввергал добровольцев из зала в транс, в сон, демонстрировал фокусы, когда из карманов и с рук зрителей исчезали ценные предметы, украшения, но, к вящему восторгу зала, неизменно возвращались. Пока под конец шоу не повалили откуда-то снизу благовонные, разноцветные дымы, не зазвучала, будто с неба, потусторонняя тягучая музыка и не погас свет минуты на три-четыре. А когда зажёгся — и след магического реалиста простыл. Вместе с ним уже безвозвратно исчезли и тугие кошельки сидевших в первом ряду, и золотые часы «Rolex», и кое-какие украшения прекрасной половины. «Концерт окончен!» — объявил солидный пожилой конферансье в бабочке — его тут же чуть и не прикончили, хотя он был ни в чём не виноват.

…А вот что, собственно, так возмутило Маркеса — прощальное письмо человечеству, от его имени опубликованное в перуанской газете «Ла Република», перепечатанное и транслированное сотнями других СМИ, размещённое в Интернете. Озаглавлена публикация была с подтекстом: «Марионетка».

«Если бы Господь Бог на секунду забыл о том, что я тряпичная кукла, и даровал мне немного жизни, вероятно, я не сказал бы всего, что думаю; я бы больше думал о том, что говорю. Я бы ценил вещи не по их стоимости, а по их значимости. Я бы спал меньше, мечтал больше, сознавая, что каждая минута с закрытыми глазами — это потеря шестидесяти секунд света. Я бы ходил, когда другие от этого воздерживаются, я бы просыпался, когда другие спят, я бы слушал, когда другие говорят. И как бы я наслаждался шоколадным мороженым!

Если бы Господь дал мне немного жизни, я бы одевался просто, поднимался с первым лучом солнца, обнажая не только тело, но и душу. Боже мой, если бы у меня было ещё немного времени, я заковал бы свою ненависть в лёд и ждал, когда покажется солнце. Я рисовал бы при звёздах, как Ван Гог, мечтал, читая стихи Бенедетти, и песнь Серра была бы моей лунной серенадой. Я омывал бы розы своими слезами, чтобы вкусить боль от их шипов и алый поцелуй их лепестков.

Боже мой, если бы у меня было немного жизни… Я не пропустил бы дня, чтобы не говорить любимым людям, что я их люблю. Я бы убеждал каждую женщину и каждого мужчину, что люблю их, я бы жил в любви с любовью.