Полностью смирив свой дух, Таматоа покорно произнес:

– Да, ты можешь рассказать ему об этом.

Неожиданно с берега донеслись такие звуки, от которых трое заговорщиков затрепетали, как малые дети, которыми они, по своей сущности, до сих пор и являлись. Сейчас у каждого из них при звуке услышанного сигнала глаза расширились от восторга, и все трое, позабыв о своем ранге и величии, бросились к двери, чтобы быстрее выглянуть в звездную темноту. Да, сейчас каждый из них испытывал ту самую трепетную радость, которую познал ещё будучи мальчиком.

А там, у самого берега лагуны, в этот полуночный час жители Бора-Бора, в отсутствие короля и жреца, собрались сами и под звуки барабанов и носовых флейт затеяли веселое празднество. Закончились все волнения и тревоги, связанные со священным собранием, и снова на острове стала править ребяческая беззаботная радость. На берег пришли только простые люди, и теперь туда же радостно спешили Таматоа, Тероро и Тупуна, потому что во время такого пира все становились равными. Как только трое заговорщиков прибыли к морю, они сразу же услышали, как какая-то женщина хриплым голосом заявила:

– Позвольте, я покажу вам, как наш славный кормчий Хиро управляет каноэ!

И, прекрасно владея мимикой, она тут же на глазах у зрителей превратилась из беззубой старухи в пародию на молодого Хиро, управляющего каноэ. Она умело подчеркивала все типичные жесты и телодвижения рулевого, изображая, как он всматривается в море и с каким самодовольным видом стоит в лодке. Правда то, чем он управлял, был вовсе не руль судна, а воображаемые мужские гениталии, изображать которые помогала ещё одна старуха, взявшая на себя роль самого каноэ. Когда эта смешная сценка закончилась, первая женщина задорно выкрикнула:

– Он очень сообразительный малый, наш Хиро! – Толпа взревела от удовольствия, особенно, когда веселящиеся увидели, что и сам Тероро отчаянно аплодирует талантливой старухе, так точно изобразившей его рулевого.

– Могу поспорить, что она и вправду умеет управлять лодкой! – воскликнул молодой вождь.

– Ты удивишься, когда узнаешь, что я ещё умею делать! – тут же нашлась похотливая старушка. Но толпу уже перестали занимать её ужимки. Теперь все внимание было перенесено на грубоватого Мало.Тот неожиданно обмотал вокруг плеч кусок желтой тапы, изображая собой толстяка Татая с Гавайки. Мало смешно выплясывал под музыку и забавно подражал высокомерному вождю во всех движениях. К великому удовольствию собравшихся, король Таматоа сам проворно выпрыгнул на затянутую дымом площадку и очутился рядом с Мало. Теперь они вдвоем наперебой кривлялись, стараясь переиграть друг друга и пытаясь как можно больше походить на Татая. Очень скоро они так вошли в роль, что со стороны уже было сложно определить, кто из них – Мало, а кто – король. Этот довольно глупый танец закончился лишь тогда, когда обессилевший Таматоа уселся прямо в пыль, не в силах больше плясать, и от души рассмеялся, словно на это время все заботы действительно оставили его.

И опять внимание толпы переметнулось к следующему артисту. На этот раз Па, человек с лицом, похожим на голову акулы, схватил в руки юбку из листьев и тоненьким голоском пронзительно воскликнул:

– Зовите меня Техани!

И он принялся кружиться с удивительной легкостью, подражая девушке с Гавайки, да так мастерски, что Тероро невольно был вынужден спросить себя: "Когда же он мог видеть, как она танцует?" Но вскоре он отвлекся от зажигательного танца Па, потому что в круг вышла его собственная жена, Марама, с доброй насмешкой изображая своего мужа.

– Да это же Тероро! – тут же угадали зрители, и ловкая женщина принялась беззлобно высмеивать супруга. В её движениях проступала любовь и нежность, и одновременно тонкость чувств. Она продолжала танцевать рядом с Па, а Тероро задумался уже во второй раз: "Кто же рассказал ей о Техани?"

Марама и Па стали лучшими артистами вечера.