После минутного выяснения причины тревоги — тут то я и узнал что это тот самый разведчик Многоруков — цверги принялись решать, что делать дальше.

Половина утверждала что мешки полны на две трети, и можно пожалуй и ноги делать, раз уж тут не спокойно. Другие резонно возражали, что разница между двумя крошками и тремя не велика. А вот разница между двумя сотнями сытых ртов и тремя — огромна.

Рост явно колебался, и в конце концов принял соломоново решение — отдохнуть, поспать, попить и выслать на разведку одного или двух цвергов. И если разведчик все еще летает туда-сюда (видимо термина «патрулирует» у цвергов не было) то уходить.

Ну тут я такой, Ярику и говорю:

— Так он висит же прям над водопадом — при этом, со свойственной мне манере, в очередной раз туплю, и забываю выпустить из ладони темляк с бусинкой-переводчиком. Мои слова слышат цверги, в гроте повисает тишина, все смотрят на меня.

— Послушай, Ал — пугающе ласковым голосом говорит Орм, и кладет руку мне на плечо. — Ты уверен в этом?

— Ну, я пауком видел — растерянно оправдываюсь я — но вообще да уверен. Мы убежали, а он повис прям над тем местом где мы камни собирали…

Цверги буквально сорвались с места, и стали споро собираться. Точнее, вооружаться — одевать броню, и доставать оружие, прилаживать за спины рюкзаки с плотью Мертвого. Свои подстилки, на который они спали, да и вообще почти все остальное, что у них было, они выбросили из рюкзаков, и оставили валяться на полу пещеры.

Мои друзья смотрели меня с неприятным выражением лица.

— Я не понимаю — жалобно сказал я. Орм вздохнул и отвернулся, убрав руку, и снял с перевязи меч. Ко мне подошел Ярик. Он всегда вступал в дело, когда надо было объяснить так, что даже дурак бы понял. Ярик грустно посмотрел на меня, вздохнул и сказал:

— Видишь ли, Ал… Если Многоруки не знают что мы здесь, то их разведчик просто облетал бы пещеру и дальше. Но если он остановился, значит он нас заметил. И теперь наводит на нас охотников. Скоро тут будут охотники, а может даже солдаты Многоруков. Цверги рассказывали что их трудно сбить со следа, и невозможно обогнать.

Цверги кстати, уже собрались. Рост подошел к нам, и избегая смотреть в лицо, сказал Орму:

— Мы разделимся и уйдем по одному. Тогда есть шанс что некоторые успеют дойти до лодки, до того как нас всех нагонят. Я не могу дать тебе одного из нас.

— Я останусь с ними! — рыкнул Велла, и выпятил бороду. Остальные цверги по одному кивнули.

— Хорошо. — кивнул Рост. А потом повернулся к остальным цвергам — Если вы, стукнутые о камень, уроните лампы — я вас оттаскаю за бороду!

Погасшая лампа у цвергов — эвфемизм смерти. Если уронить цвергскую лампу, или перевернуть её набок — светиль заливается маслом и тухнет. Обычно они таскают её на шлеме, так что лежачий цверг не светит. А любое покушение на бороду — страшное оскорбление. Поэтому цверги с притворным возмущением забурчали:

— Я напомню тебе эти слова на лодке, Рост!

— В моей бороде нет твоих мозгов, ищи в другом месте!

Еще некоторое время цверги постояли молча. Прощаясь. А потом Рост отдал приказ жестом, и хмурые бородачи, тускло поблескивая бронзовым оружием, степенно разошлись по разным выходам из грота.

— Нам туда! Мы идем по своим следам — деловито заговорил Велла, и приглашающе махнув рукой, пошел к выходу, который я бы точно никогда не определил как тот, через который мы пришли.

— Это плохой путь. — между тем продолжал свое напутствие Велла — Так нас будет легко выследить. Многоруки умеют ходить по следу, они чуят запах. Но если я умру, то вы, возможно, сможете найти путь назад.