Джек Горилла лежал на кушетке в боковой пристройке, притулившейся к бензозаправочной станции, и, как побитый пес, зализывал раны. Удовольствие, полученное от белой красотки, безусловно превосходило все, о чем только можно было мечтать. Однако внушительная трепка, которую ему задал проклятый полицейский, едва не кончилась печально.

Джек ломал голову над этой чертовой историей. До окончания срока, отпущенного Лучьяно, оставалось всего ничего. Необходимо было как можно скорее разыскать вход в потайную квартиру полицейского. Снова и снова Джек восстанавливал в памяти каждый свой шаг, пытаясь вспомнить, где находилась дверь, отворив которую он оказался на той квартире.

Но это ему не удавалось. Он злился, отчего раны начинали болеть еще сильнее. В конце концов Джек резонно заключил, что местонахождение подпольной квартиры так или иначе связано с пляжем, и решил перебраться туда.

В рваное одеяло он завернул автомат и две гранаты, пачку галет и бутылку джина. Все это уложил на дно мусорного бачка, прикрыл сверху тряпкой и для пущей важности водрузил сверху метлу. Переодевшись в комбинезон, он стал как две капли воды похож на своего приятеля — пляжного уборщика. Тщательно закрыв комнату, Горилла вышел во двор…

Придя в себя, Майк поднялся с пола душевой, включил воду. Струя ударила в затылок, и череп загудел как пчелиный улей. Он правда чувствовал себя скверно. Предстояло объяснение с Эолой. Ее предшествующая холодность не давала Майку права наброситься на нее с упреками. Но и униженно умолять ее вернуться он тоже не мог. Все в нем трепетало от негодования и ревности. Майк не был уверен, что сумеет овладеть собой при встрече с девушкой.

Он закрыл воду и вдруг увидел что-то пестрое валяющееся на полу. Предмет оказался клетчатым пиджаком негра. Во внутреннем кармане Майк нашел письмо, адресованное Эоле. С брезгливостью и явной неохотой он начал читать. Но уже первые строчки привели его в волнение. Горилла восторгался прелестями Эолы — ее белыми волосами, большими голубыми глазами, пышным телом. В письме были даны приметы совершенно другой девушки, явно не Эолы, стройной и темноволосой.

Значит, в душевой одновременно находились две девушки? Эола и еще та — блондинка?

Майк не был бы первоклассным сыщиком, если бы в тяжелые минуты жизни разум, холодный расчет не брали в нем верх над эмоциями. Он вдруг отчетливо понял, что он считал Эолой ту, которую Горилла принимал за блондинку.

От этих странных мыслей голова шла кругом. На какой-то миг у Майка затеплилась надежда на чудо. Вот сейчас он найдет Эолу, и они вместе посмеются над его бредом.

Но все оказалось много хуже.

Когда он нашел возлюбленную на главной палубе, она даже не повернулась в его сторону. Эола была еще отчужденнее, чем прежде. Приблизившись к ней, Майк понял, что никакая сила не сможет заставить его поднять руку на эту девушку. Он все так же отчаянно любил ее.

— Эола, — выдавил наконец из себя Норман. — Зачем тебе этот мерзавец?

Эола молчала.

— Зачем ты это сделала? — прошептал сухими губами Майк.

— Это моя работа, Норман. — Эола спокойно, даже с вызовом, смотрела ему в глаза.

— Почему же ты не взяла с меня плату?

— Я взяла. И гораздо больше, чем ты мог бы мне заплатить, — твой презерватив.

— Ты сошла с ума!

— Ничуть. В нем триста миллионов сперматозоидов. В инкубаторах нашей планеты каждый из них даст жизнь. Это будут такие же сильные и смелые люди, как ты, Майк.

— Но ведь я, кажется, не давал на это согласия… Это не гуманно.