– Договорились. – Я ловким движением надела свои трусики с рюшами и встала. Нужно быстро принять душ, переодеться в другую, немятую, одежду, уложить волосы, а ещё по пути заглянуть в сумку с подарками.

– Подожди. – Митя поймал меня за руку на выходе из комнаты. Я повернулась и посмотрела в его глаза. Он явно собирался сказать что-то очень важное. – Ева, я люблю тебя…

Помолчав пару секунд, я улыбнулась и ответила:

– Я тоже люблю тебя, Митя…

Он схватил меня на руки и поднял высоко над собой. Мартин отчаянно гавкнул откуда-то снизу.

– Мне опять раздеваться? – кокетливо спросила я, приземляясь.

8 мая 2010 года

Встав в шесть утра, я разбудила Митю, мы выпили кофе и отправились в ресторан. Меня не покидало ощущение полёта, а глупая улыбка никак не хотела сходить с лица. Соседка, спешащая на работу, одобрительно подмигнула нам, когда мы садились в машину. Всё происходящее мне определённо нравилось. И я первый раз в жизни почувствовала, что могу опереться на крепкое мужское плечо. Такое новое для меня ощущение! Подсознание подсказывало, что больше не нужно беспокоиться о деньгах, ремонте машины, поломке сантехники и прочих повседневных мелочах. И это вселяло уверенность в завтрашнем дне.

Митя пообещал сам готовить завтраки, обеды и ужины, если я возьму на себя мытьё посуды, а это никогда не было для меня проблемой. Я с удовольствием согласилась. Он вменил себе в обязанности гулять с Мартином, кормить его, иногда делать уборку, покупать всё необходимое, оплачивать любые мои покупки, и всё это сразу придало серьёзность нашим отношениям. Особенно мне понравилось, как он, присев на корточки в прихожей, застёгивал ремешки на моих туфлях, галантно подавал руку и усаживал меня в свою машину.

За эти два дня я не услышала ни одного упоминания о его друзьях. Он даже не звонил Саше. И мы ни разу не говорили о нём. Конечно, я понимала, что вся эта история с нашими новыми отношениями станет причиной их конфликта, но Митю это, кажется, ничуть не волновало. Он был счастлив и готов раструбить о своей любви на каждом перекрёстке. Но я набралась смелости и попросила его подождать, не афишировать наши отношения, пока мы сами к ним не привыкнем.

Так что в ресторане никто из работников даже не подозревал о нашем романе. Приехав туда раньше других, мы сразу разбежались в разные стороны: он – на кухню, готовить праздничный ужин, я – в зал, руководить расстановкой столов и украшением интерьера для торжества.

Через два часа я уже мчалась домой к крёстной Милы – там невеста готовилась к главному в своей жизни событию. В квартире было полно народа: родственники, соседи, фотограф и чьи-то дети, снующие вокруг стола в поисках угощения. Я была рада видеть Леру, которая, обнявшись со мной, вернулась к подбору реквизита для подготовки обряда выкупа. С кухни доносились всевозможные запахи – там кто-то незнакомый готовил закуску для гостей и друзей жениха. Оттуда же доносился звон стекла и посуды.

Я прошла дальше, отворила дверь последней комнаты в конце коридора и увидела её: Мила сидела возле большого зеркала в одной ночнушке с большими испуганными глазами, а девушка-парикмахер колдовала над её волосами с щипцами для завивки в руке.

– Дорогая, ты очаровательна! – Я села на маленький стул возле её ног.

– Привет, Ева. – Её голос был похож на жалобный стон. – Спасибо, конечно, но ты мне врёшь! Я всю ночь не могла уснуть, и моё лицо настолько отекло, что стало похожим на булку с изюмом. С утра я уже накачалась успокоительным, но оно не помогает: к беспокойству добавилась ещё и изжога! И посмотри на меня внимательно, я уродина!

Парикмахер закатила глаза, давая мне понять, что Мила уже не первый раз высказывается по этому поводу.