Их становилось все больше, они парили в воздухе рядом с ним, словно осы возле улья. Мали чувствовал, как в крови кипит ярость и возбуждение от того, что новая сила на самом деле принадлежит только ему. А потом он взглянул на врагов, чтобы насладиться их страхом, и неожиданно увидел ее. Аласу, которую после поглощенных воспоминаний он уже привык считать мертвой. Копию его Галатеи. Она смотрела на него, и в ее взгляде было только отвращение.

«Ненавижу!»

Ярость вырвалась наружу облаком пепла, который должен был стереть с лица мироздания всех, кто недостаточно силен. Аласе, его творению, недостойной даже целовать пятки той, по образу и подобию которой он ее создал, точно было не выжить… Мали замер, чтобы насладиться каждым мгновением чужой смерти, но в последний момент перед Аласой появился незнакомый бог и прикрыл ее.

Его не было тут раньше. Он был слаб. Но смог защитить Аласу, когда сам Мали не сумел спасти свою Галатею. Внутри человека поднялось какое-то давно позабытое чувство. Какое? Он сам не мог понять… А потом увидел, как этот слабый бог поднимает руку и ласково гладит Аласу по щеке. И смотрит, как будто она для него важнее всего на свете.

«Ненавижу! Ненавижу!»

Чувства внутри Мали закрутились причудливым водоворотом, и несколько мгновений было непонятно, что победит.

«Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!»

Ярость, гнев, обида с трудом, но растоптали то странное непонятное ощущение, что было подняло голову внутри Мали. От него не осталось и следа, а сам человек, запомнив, какую боль оно причинило, выжег последние следы этой гадости каленым железом. Больше ни за что и никогда он не будет страдать!

Сначала мне показалось, что у нас получилось. Пришла Аласа, и Пигмалион стал человеком. Вот только это было лишь совпадением. Он просто открыл новую грань своей силы и изменился, чтобы было проще ей управлять.

— Вроде бы и пожиратели, как у Петровича, но при этом они другие, — рядом раздался шепот Бо.

— Это пожиратели, которые когда-то устроили конец света, — я узнал, кого именно призвал Мали.

А потом я почувствовал такую яркую вспышку эмоций, что даже Майи не потребовалось, чтобы понять, что именно произошло. Мали сделал свой выбор, он отказался от любви, оставив внутри себя только жажду власти, силу и разрешения. Не самый лучший финал. Мне хотелось бы, чтобы он сделал другой выбор. Это было бы красивее, безопаснее, надежнее. Вот только жизнь не сказка, и люди очень часто принимают решения, которые разрушают и их самих, и мир вокруг.

— Покажи ему Шоту, — крикнул я Карику. — А потом прячь в свой личный план. Пусть Пигмалион поймет, что доберется до него только через нас.

— Не думаю, что нужно его на это мотивировать, — Карик хмыкнул, но сделал, как я просил.

Дрожащий Шота на мгновение появился рядом с демиургом. Было видно, что его потряхивает от страха — приятно, что Карик не стал использовать его втемную — но парень держался. Несмотря на определенные ошибки, в молодом боге точно был потенциал.

— Это из-за меня? Из-за того, что я ради победы чуть не уничтожил его мир? — голос Шоты был полон горечи.

— Да, — ответил ему Карик.

— Да, — повторил я, но добавил и еще кое-что. — Некоторые люди, совершив ошибку, ломаются, потом боясь принимать любые решения. Другие же, запоминают этот урок, становятся лучше и сильнее, а потом снова оказываются на развилке. Кто-то забудет прошлое, вымарав из памяти неприятные страницы, кто-то же постарается исправить то зло, что причинил. Потому что кто если не мы?

— Если не я… — Шота смотрел на Мали, а потом сжал кулаки.

— Пора, — Карик открыл провал в свою изнанку и легонько подтолкнул туда молодого бога.