Людмила Александровна криво усмехнулась, а я не удержалась и громко засмеялась. Навашин опять смутился.

— Ладно, уговорил. Сегодня вечером у меня сбор элитной группы, подходите вместе с Гараевым, и решим вопрос. И смотри у меня, — погрозила она пальцем Навашину, — чтоб все было в норме! Не испортите девчонок. А то нам скоро с выступлениями в Америку ехать, неожиданности мне ни к чему…

— Да ты что, обижаешь! — Навашин взял со стола бумаги, подписанные Фахрутдиновой, и двинулся к выходу.

— Ты подожди… Часа в три будь, пожалуйста, наготове. Тебе предстоит проехать вместе с этой очаровательной девушкой, — она повела бровью на меня, — к Глебу в больницу.

— Без проблем и с удовольствием, — улыбнулся Навашин и исчез за дверью.

* * *

Знакомство с семьей Крашенинниковых состоялось после обеда. Нас вместе с Фахрутдиновой Навашин отвез к ним домой на своей машине.

На пороге квартиры нас встретила нервная женщина лет сорока пяти.

— Вы частный детектив? — сразу же уточнила она, пристально глядя на меня. — Очень хорошо, очень хорошо…

Навашин, будучи не в курсе моих занятий, продемонстрировал явное удивление. Сначала нахмурился, потом поднял брови, покачал головой и как-то смутился.

— Проходите, проходите, — скороговоркой произнесла женщина, приглашая нас в комнату.

Вскоре на столе уже парились чашки с кофе, к которым подали пирожные.

— Так, может быть, я пойду? — сказал Навашин, не решаясь присаживаться. — У вас тут свои дела…

— Нет, останьтесь, — попросила я. — Мало ли… Как я понимаю, неприятности затронули всех членов семьи, в том числе Глеба, а он — лучший нападающий вашей команды. Садитесь… Если, конечно, Алла Николаевна не против, — кивнула я в сторону хозяйки.

— Нет, не против, — тут же отреагировала Крашенинникова. — Итак, по порядку. Три дня назад моего сына в подъезде встретили неизвестные бандиты и избили железными прутками. Сейчас он в больнице. А позавчера дочь говорит, что потеряла свой паспорт, вернее, его отобрали у нее. А ей оформляться в загранпоездку… Представляете?

— Кто отобрал паспорт? — удивилась я.

— Дочь возвращалась поздно вечером, во дворе к ней пристали неизвестные парни. Она хотела закричать, но ей зажали рот рукой, потом обшарили сумочку, взяли паспорт и убежали.

— Больше ничего с ней не сделали? — уточнила я.

— Слава богу, нет, — на лице Аллы Николаевны появилось некоторое недовольство моим не совсем, может быть, тактичным вопросом.

— И у вас тоже, я слышала, какие-то проблемы?

— Да. Я занимаюсь коммерцией, у меня свой мини-маркет. Так вот, вчера и сегодня с утра не дают прохода налоговая полиция и санэпидемстанция. То одно, то другое. И все без каких-то видимых причин — только недавно проверка была. И естественно, я расцениваю все происходящее как давление на мою семью.

— И как вы думаете, кто его осуществляет?

— Если бы я знала, то не стала бы приглашать вас, — поджав губы, ответила Крашенинникова и достала из пачки «Вирджинии», лежащей на столе, сигарету.

— Но хоть какие-то подозрения у вас есть?

Крашенинникова отрицательно покачала головой. Я поняла, что передо мной достаточно энергичная женщина, которая многие проблемы может решить сама. И уж если она прибегает к помощи частного детектива, значит, проблемы действительно непонятны ей и она сама ничего не может поделать.