Он посмотрел на Роджерса.

— Не хочешь высказаться, Джек?

— Так и быть, Лукас, я скажу. Если ты прав, мы, вероятно, найдем фотографию парня, который побывал и там и тут. Он может быть толстым, он может быть худым, он может быть лысым, он может носить хвостик. Возможно, его родная мать не узнает, но это будет Чарльз Маккензи-младший.

51

Детектив Боб Гейлор начал поиски Зака Уинтерса в воскресенье, сразу после совещания в отделе. Зака не оказалось в ночлежке на Мотт-стрит, иногда служившей ему домом. И на улицах его никто не видел с самого утра субботы, когда бродягу увез к себе Грегг Эндрюс. В субботу днем Уинтерса допрашивали в офисе, а потом отпустили на все четыре стороны, но он не вернулся ни в ночлежку, ни в привычные места обитания.

— Зак сюда приходит, по крайней мере, через день, — призналась Гейлору симпатичная тридцатилетняя волонтерка Джоан Коулман, работавшая на кухне ночлежки, — Все зависит от погоды, конечно. Он облюбовал клубный район в Сохо. Хвастается, что там лучше подают.

— А он не рассказывал, что ошивался возле «Вудшеда» в ночь исчезновения Лизи Эндрюс?

— Во всяком случае, не мне. Но у него здесь есть парочка, как он говорит, закадычных дружков. Позвольте мне с ними поговорить.

Она обрадовалась возможности поработать детективом.

— Я пойду с вами, — вызвался Гейлор.

Она покачала головой.

— Нет, если хотите раздобыть информацию, не пойдете. Я обычно не подаю ужин, но сегодня вечером нужно заменить мою подругу. Оставьте свой номер телефона. Я позвоню.

Бобу Гейлору пришлось довольствоваться этим. Большую часть дня он пробродил по Сохо и Гринвич-Виллидж, но безрезультатно.

Зак Уинтерс как сквозь землю провалился.

52

Верный своему слову, Дерек Олсен появился в кабинете Эллиотта Уолласа ровно в десять часов. Решительная походка, вычищенный и отглаженный костюм, хоть и блестящий от многолетнего ношения, редкие прядки седых волос, приклеенные к черепу, — он весь излучал жизнелюбие. Эллиотт Уоллас посмотрел на него и правильно понял, что Олсен, если только он по-прежнему намерен распродать все свое имущество, ждет не дождется, когда сможет сказать племяннику Стиву, смотрителю своих зданий Говарду и бог знает кому еще, чтобы они все пошли на фиг.

Изобразив сердечную улыбку, Уоллас предложил Олсену кресло.

— Я знаю, Дерек, ты не откажешься от чашечки чая.

— В прошлый раз, Эллиотт, твой чай напоминал помои. Скажи секретарше, что я хочу четыре кусочка сахара и сливки погуще.

— Непременно.

Олсен едва дождался, пока Эллиотт отдаст распоряжения секретарше, и сразу заговорил с довольным видом:

— Хорош бы я был, если бы слушался твоих советов. Помнишь, как ты говорил, что мне следует избавиться от тех трех пришедших в негодность домов, что простояли закрытыми много лет?

Эллиотт Уоллас уже знал, что последует дальше.

— Дерек, ты много лет выплачивал налога и страховки за те развалюхи. Конечно, цены на недвижимость возросли, но если желаешь, я тебе докажу, что был прав. Если бы ты тогда все продал и приобрел рекомендуемые мною акции, то был бы сейчас в плюсе.

— Ничего подобного! Я знал, что когда-нибудь дома на углу Сто четвертой улицы захотят снести и разработчикам понадобится мой участок.

— Разработчики до сих пор обходились без него. Они уже спланировали, где возведут кооперативные дома.

— Та же самая фирма вновь обратилась ко мне.