Loading...
Изменить размер шрифта - +
Нетрудно также понять, почему предпринятое им исследование ее жизни представлялось ему свидетельством того, что он фактически встретился с ней. Очевидно, его рассудок, оглушенный страхом смерти и горечью несбывшихся желаний, находился в возбужденном состоянии. Разве в этих обстоятельствах удивительно то, что он поверил в реальность происходящего? Картину довершают слова доктора Кросуэлла. Он сказал мне, что опухоль того типа, что образовалась у Ричарда, может вызывать видения, а также зрительные, вкусовые и обонятельные галлюцинации.

Кто знает, сколько несопоставимых элементов участвуют в появлении галлюцинации? Сколько нитей‑обстоятельств нужно переплести, чтобы получился воображаемый гобелен? Мне известно только, что Ричард отчаянно хотел избежать своей участи и действительно избежал ее, по крайней мере на полтора дня. Лежа в своей комнате, вероятно, в состоянии самогипноза, он в ярких подробностях пережил пребывание в эпохе 1896 года.

Эти подробности, точно изложенные в его рукописи, – без сомнения, результат проведенного им исследования той эпохи. Его подсознание поставляло ему факты, засевшие там в процессе «интенсивного курса» по изучению прошлого. (Странно, что именно в тот период в гостинице проводилась конференция на тему «Аварии на транспорте».) Медленно и уверенно в его мозгу выстраивалась эта цепочка иллюзий. Доказательством этого является тот факт, что, поговорив со мной по телефону, он временно утратил связь с минувшим, так как его рассудок «пришел в лобовое столкновение с реальностью» (его собственные слова).

Поддерживая самообман – приходилось это делать, – он «обнаружил» свое имя в гостиничной книге регистрации 1896 года и продолжал развивать свою фантазию, многократно повторяя в уме, что живет не в 1971 году, а в 1896‑м. Показательно, что, делая это, он слушал музыку композитора, который, по его словам, переносил его в другой мир.

Чтобы полностью сжиться со своей иллюзией, он взял напрокат костюм, подходящий для 1896 года, приобрел карманные деньги той эпохи, заказал канцелярские принадлежности, дублирующие те, что были в гостинице в 1890‑х годах, и даже написал сам себе два письма, якобы от Элизы Маккенна. Ему, должно быть, пришлось приложить массу старания, чтобы добиться столь идеального почерка. Часы, без сомнения, он купил в каком‑то ювелирном магазине. Они действительно кажутся довольно новыми для такой вещи, но не сомневаюсь, что в наше время продаются часы всех марок и при желании можно приобрести любые. Как выражается доктор Кросуэлл, не существует предела невероятному терпению и скрупулезности нашего подсознания, нацеленного на создание иллюзии.

 

Когда стало очевидно, что Ричард близок к смерти, я сделал нечто, о чем не позаботились ни больница, ни доктор Кросуэлл. Я попросил отпустить Ричарда домой, уложил его там в постель, поставил на столик рядом с кроватью фотографию Элизы Маккенна, вложил ему в руку часы и позаботился о том, чтобы двадцать четыре часа в сутки звучали симфонии Малера. Думаю, не было совпадением то, что он умер во время исполнения адажио из Девятой симфонии, которое, как он полагал, помогло ему перенестись к любимой женщине. В эти минуты я сидел у его постели и могу засвидетельствовать – слава богу – по крайней мере физическую безмятежность его ухода.

Что еще сказать? Да, Элиза Маккенна действительно посещала в 1953 году Стивенс‑колледж. Да, она и вправду умерла от сердечного приступа в ночь после вечеринки, и ее последними словами были: «Любовь, моя услада». Да, Ричард находился в то время в Колумбии, штат Миссури. Да, актриса сожгла в свое время эти бумаги, но был обнаружен фрагмент этого стихотворения. Да, остается загадка происшедших в ней после 1896 года внутренних изменений.

Зачем я говорю об этих вещах? Возможно, потому, что, вопреки написанному мной, мне бы хотелось верить – только ради Ричарда, – что все это произошло в действительности.

Быстрый переход