Затем, с трудом поднявшись на ноги, они углубились в лес, за которым виднелось хлопковое поле, и побежали, стараясь двигаться как можно быстрее.

В мире существовало три вещи, которые Преследователь не выносил: салатная заправка в бутылках, фильмы с Мэг Райан и поражения.

Преследователь терпеть не мог неудач. Они означали, что операцию плохо спланировали, а работу выполнили халтурно. Провалы недопустимы в бизнесе, где элемент неожиданности чрезвычайно важен, второй шанс редок, а смертельные враги так и ждут, чтобы вцепиться в глотку сопернику. И дело даже не в том, что Преследователь не любил поражений.

Он просто не мог позволить себе потерпеть поражение.

Вначале все шло по плану. Следовать за жертвами по Шестому шоссе было легче легкого. Держись примерно в полутора километрах от потрепанной «субару» да время от времени поглядывай на часы на приборной панели. Преследователь считал минуты, наслаждаясь предвкушением восхитительного взрыва, который вот-вот должен был произойти. Когда до него оставалось всего ничего, эта маленькая проржавевшая таратайка свернула на обочину и притормозила. Преследователь не мог остановиться, и потому пришлось промчаться мимо. Когда «сабурбан» отъехал примерно на километр, Преследователь нажал на тормоза и достал из бардачка мощный бинокль. Увидел, как обе жертвы суетятся у открытого капота. Увидел, как они достают вещи из машины… останавливаются… еще мешкают, а часы все тикают, тикают… Увидел, как они — черт их подери! — спокойно уходят прочь.

Когда раздался взрыв, Преследователь развернул «сабурбан» и покатил к жертвам.

Они удирали с места происшествия. Целые и невредимые.

Подобные промахи доставляли Преследователю физический дискомфорт. Хуже могло быть только одно — рассказать о провале клиенту. И, как ни печально, это предстояло сейчас сделать.

— Полагаю, вы звоните, чтобы сообщить хорошие новости, — раздался в трубке голос лорда Линдсея Огмона.

— Нет, — признался Преследователь, его едва было слышно из-за шума подъезжающих пожарных и полицейских машин и карет «скорой помощи». — Случилось…

— Случилось что? — произнес ледяной голос.

Даже Преследователю стало не по себе от неумолимого тона говорившего.

— Непредвиденное обстоятельство.

На другом конце линии замолчали.

— Где они? — спросил Огмон через пару секунд.

— Идут пешком. Пока не представляют угрозы. И к рассвету будут мертвы, я ручаюсь.

— Ценю ваш профессионализм, мой юный друг. К сожалению, гордость за проделанную работу разделила печальную участь давно почивших американских мифов. Но я снимаю вас с этого задания.

У Преследователя похолодело в груди. Боль скрутила внутренности, электрическими разрядами отдалась в висках.

Преследователя никогда раньше не снимали с задания. Никогда. Это было непонятно. Унизительно. Невыносимо.

— Мне это неприятно, — сказал Преследователь, надеясь, что говорит спокойно, не выдавая своих истинных чувств.

— Я плачу не за то, чтобы вам было приятно. Я плачу за то, чтобы вы выполняли все, что я скажу.

— Работа еще не выполнена, — настаивал Преследователь. — Я люблю доводить начатое дело до конца.

— Не сомневаюсь, — согласился Огмон. — Тем не менее вы отозваны, и немедленно. Произошло нечто непредвиденное. Нечто такое, что требует определенной ловкости и умения, навыков, которыми, — тут в голосе Огмона зазвучал неприкрытый сарказм, — как предполагалось, вы обладаете.

Яркий белый свет вспыхнул в мозгу Преследователя.

— Меня нельзя отзывать.